Книга Кружевные закаты, страница 180 – Светлана Нина

Вся эта пестрая толпа внизу для Янины значила очень мало, и она ускользнула в одиночество, предпочтя не развлекать их и не напрягаться. Ведь только в состоянии очищения от посторонних звуков, издаваемых другими людьми, она училась понимать себя, а это было важнее, чем невзначай обыгранные слова, которым изначально уготована участь кануть в зыбкой памяти их слышащих… «Кому это интересно?» – размышляла пять минут как жена Дениса Сергеевича Федотова, сидя на втором этаже его добротного дома на пуховых перинах, небрежно сброшенных в один угол. Уставшая от всеобщей суеты вокруг нее, чего в жизни терпеть не могла, Янина с блаженством откинулась в беспорядок комнаты и сквозь лакомую дремоту ленивыми мечтами размышляла о том, как приведет в порядок это имение, перестирает все шторы, побелит стены. Кажется, внизу она видела раздавленную муху на окне… Какое счастье, что Денис гол как сокол в плане близких родственников – никто не будет докучать ей и читать морали.

Янина распахнула глаза и выпрямилась так резко, что разорвала фату. С досадой она отцепила ее от волос и швырнула в угол. «Какое-то время могут нравиться попытки сблизиться с кем-то. Но это очень скоро надоедает, если не чувствуется ответного желания…» – пыталась сказать взглядом Янина Николаю, выходя из церкви под руку с мужем и подвергаясь осыпанию лепестками. Она не преминула отметить его разочарование, гнев и стыд. С момента прощания они ни слова не сказали друг другу и не грозили сказать погодя. Ее раздражала двойственность его поведения, которую она немедленно окрестила вероломством и двуличием. Она просто села в двуколку и дождалась, пока сияющий аккуратно садящийся с другой стороны Денис укомплектует свой впечатляюще поблескивающих фрак. Молодой муж крикнул кучеру: «Трогай!», и они унеслись от злополучного Николая… За окнами экипажа вяло расплывался город. Ехали они недолго – в каждом приличном уезде стояла своя церковь.На праздновании же собралось столько гостей, что нет надобности говорить с Литвиновым. Лишь выслушать приличествующие случаю поздравления от их четы, ожидающей уже, по слухам, младенца. Нечего сказать, Анна шустра!

Николай. Ничтожество, увалень, дрянь, шут гороховый! Как он смеет, как он вообще додумался до такого? Как она могла быть так слепа и идеализировать его?!

Явился на ее свадьбу с видом страдальца, вздыхая, стоял за ее спиной, понурив голову и ведя себя так, словно оба находились в повести «Дубровский», пока священник читал скучную отповедь про долг в браке. Кого это вообще воодушевляет? Янина поклялась себе не думать о нем и неплохо справлялась. Она сама была поражена тем, насколько несложно оказалось отстранить его из своей жизни, как скоро зарубцевались штрихи на сердце. И что Анна так страдала по Дмитрию не один год? Это так просто – люди редко оправдывают возлагаемые на них надежды… Разочаровавшись, легко отрубить. Сердце ноет первые дни, если не подпитывается робкой надеждой, что жертва неправильно поняла своего палача. Лишь один обнадеживающий взгляд, смех и доброе слово – все начнется сначала, причем с новой силой, исходящей из облегчения и мук совести, что мог дурно думать о чудном человеке. Янина знала все это, наблюдая за сестрой, и понимала, что лучше самой ударить первой, чем ждать удара от другого и становиться зависимой. Горькая обида, тем сильная, что ранила гордость и самолюбие, не позволила Янине догадаться, что Николай истинно жалел о ее обществе, но не как любовницы, а как друга. Стасова всегда была весьма избирательна в знакомствах, и то, что выбрала именно его, не могло не льстить Николаю.