Книга Кружевные закаты, страница 154 – Светлана Нина

Николай с невообразимой злостью выдавил:

— Зачем же вы прибыли? Указывать на огрехи в моем поведении?

— Я прибыла, чтобы образумить вас.

— Нет, вы указываете мне на то, как я прогнил, в моем же собственном доме. Право, сударыня, вы преуспели в спеси! Такой наглости я в жизни не видывал!

— Мальчик мой, – отозвалась госпожа Мартынова, не поведя бровью. – Я знаю мужчин, я всю жизнь посвятила их служению, только теперь понимая, насколько это было глупо. Вы позволяете себя роскошь развязывать войны, нам же оставляете безмолвное право пытаться залатать ваши ошибки. Что я и делаю.

— Вас сын оскорбил меня. И он поплатится.

— Но это смешно! Детские счеты из-за девицы! Конфликт стар как мир и смешон донельзя в современном цивилизованном обществе.

— Вам все кажется смешным, что не поддается вашему объяснению. Примите, наконец, факт, что ваш сын не ребенок, что он способен поступать неверно, опрометчиво… И отвечать за свои поступки.

— Вы должны! Это нелепость!

— Вы хотите, чтобы он навсегда остался под вашим влиянием? – Николай сам не заметил, как начал защищать своего врага.

— Не вам судить о моей семье.

— Но и не вам обо мне. Вы приходите просить, но просите неискренне, не из страха за сына, а, в первую очередь, из опасения скандала и неприязни, что я создал вам проблемы, при этом критикуя меня и выгораживая его, хотя, готов поручиться, не знаете и половины всего. Но зачем вам знать? Вы же уверены в своей непреложной правоте. Если бы вы опасались за его жизнь, я бы уступил, как бы мне ни хотелось пролить его жалкую кровь. Но вы даже не сказали «пожалуйста». Я это не приемлю.

— Невозможно! А я-то считала вас приличным молодым человеком.

— Скажите, что я сделал против правил? Ничего. Но вы посчитали это оскорблением… Хотя что говорить с вами – не поймете.

— Я понимаю только то, что ради утоления собственной прихоти вы готовы разрушить нашу семью.

— Мою семью разрушил ваш сын, но я уверен, что вы и не вздохнули из-за этого. Как это по-женски.

— Не перекидывайтесь на женщин – это низко.

— Вы правы. Но вы не просили – вы требовали. И я вынужден отказать вам уже без всякого уважения.

— Молодой человек, – сказала Ефросинья так сухо, как только могла. – Вы понимаете, какие последствия принесет вам эта беседа? Подумайте, прежде чем рвать всякие отношения с моим кланом.

— За мной тоже есть сила. Вы переоцениваете свои возможности. Прошу вас удалиться.

— Ну это уж слишком!

— Понимаю, вы не привыкли к такому обращению. Но и я не привык, чтобы мне указывали, что делать, даже не стараясь облечь это в вежливую форму просьбы.

Ефросинья без слов более поднялась и прошагала до выхода как королева. Николай невольно загляделся на ее поступь. Чванливо принимая от слуги шаль, Ефросинья вышла на крыльцо, окидывая ястребиным взором угодья Литвинова и недоумевая, как этот горемыка еще не превратил наследство в пепел. Сейчас же она приметила Анну, медленно бредущую и опирающуюся на руку прислужницы. Прежде чем Анна поравнялась с госпожой Мартыновой и подняла опущенную голову, Ефросинья снизошла до того, чтобы самой приблизиться к супруге Николая Литвинова и прошипеть, не теряя самообладания:

— Это все по вашей милости, дорогая.

— Что по моей милости? – недоуменно переспросила Анна.