Книга Однажды, в давние времена…, страница 122 – Сиратори Каору

К приходу родителей в гостиной был уже накрыт праздничный стол.

— Ах, ну что ж вы так без предупреждения-то, — раскудахталась немедленно Алевтина Степановна. — Вы — гости, это мы вас потчевать должны. Спасибо, Катюша. Андрюшенька, дай же мне на тебя хоть посмотреть… Если б я знала, обязательно отгул бы взяла…

— Такое впечатление, — шепнул Кате на ухо Андрей, — что в этом возрасте люди уже чего-то глубоко не понимают — не находишь?

— А ничего, что ты посреди семестра уехал? — продолжала суетиться мать. — Тебя там не хватятся?

— Да нет, мам, у нас занятий уже нет практически. Диплом один остался.

— Ну что ж… — Виталий Викторович извлёк откуда-то из недр холодильника резной хрустальный графинчик с притёртой пробкой. — Надеюсь, не выдохлась. С возвращением, сын.

Андрей изумлённо взглянул на него:

— Хочешь сказать, это всё та ещё, с тех пор стоит?

— Тебя дожидалась. Старый ЗИЛ пережила…

— Дети, — постучала Алевтина Степановна вилкой по краю рюмки. — Прежде, чем сядем за стол, мы с папой хотим поздравить вас. Пусть с большим опозданием, но лучше поздно, чем никогда.

Она выдвинула ящик серванта и достала оттуда новенькую сберегательную книжку.

— Алевтина Степановна, ну зачем… — начала было Катя, но Андрей тут же шутливо отпихнул её в сторону.

— Мама, не слушай её. Всё ты правильно делаешь.

— Поздно спохватились, молодой человек, — мать проигнорировала его протянутую руку и отдала сберкнижку невестке. — Поверь, Катюша, моему долгому и многотрудному опыту семейной жизни. Мужчине деньги доверить — всё равно, что сразу выбросить.

— Ну и сколько же ты за мной приданого взяла, — с кислой миной на лице поинтересовался Андрей.

Катя раскрыла книжку.

— Ой! Две тысячи! Спасибо, Алевтина Степановна, Виталий Викторович. Но правда, зачем же так много…

— Не много. Не больше, чем мы за это время на оболтуса нашего потратили бы. Так что можете даже не считать это подарком. А вам большие расходы ещё предстоят — и, надеюсь, очень скоро уже.

От столь прозрачного намёка Катя смутилась ещё больше. И чтобы как-то скрыть это, пошутила:

— А не боитесь, что с такими деньжищами-то сбегу я от Андрюши — и поминай как звали?

— А чего мне бояться? — отшутилась в ответ свекровь. — Ты мне когда ещё слово дала? Теперь не отвертишься.

— Кать, — вмешался в их диалог Андрей, — я тут чего подумал. Раз мы такие сейчас с тобой богатенькие Буратины…

— Вот! — со смехом прервала его Катя. — Именно об этом твоя мама меня только что и предупреждала!

— Не, ну серьёзно. Давай летом в Крым съездим.

— В Крым, — Катя укоризненно взглянула на него, наморщив носик. — Ну а обменом кто тут без нас заниматься будет, Пушкин, Александр Сергеевич?

— А мы маме доверенность оставим, — не моргнув глазом, нашёлся Андрей. — Она такие вещи любит — правда, мам?

— Конечно езжайте, — поддержала сына Алевтина Степановна. — Совершенно незачем вам здесь всё лето торчать. Ну а если что и правда срочное, телеграф ведь никто пока не отменял. Обоим вам хорошенько отдохнуть надо: переезд — это же всегда такой кошмар. Вот, помню, как мы с папой из Красноярска…

Яркий утренний луч предательски подкрался через щель в неплотно задёрнутых шторах… Андрей заслонил ладонью глаза и повернулся на другой бок. Рядом лежала Катя, улыбаясь чему-то во сне. Он приподнялся на локте поцеловать её — но передумал и осторожно вылез из постели, стараясь не потревожить жену. Все в квартире ещё спали, и он на цыпочках прокрался на кухню. Налил воды в джезву… Если завернуть кофемолку в несколько слоёв в махровое полотенце, её почти не слышно…