Книга Однажды, в давние времена…, страница 118 – Сиратори Каору

Конечно. Нашли вот прямо самое важное место в романе… Но правда, что сам-то Саймак, интересно, по этому вопросу думал? Да ничего, скорее всего…

— Ребята, — с порога прервала она их спор, — я должна сделать одно очень важное объявление. Касающееся, в основном, наших перспективных членов. Я ухожу из школы.

Такой гробовой тишины клуб не знал, наверное, со времён приснопамятного визита секретаря райкома. Но уже через несколько секунд она взорвалась шквалом вопросов: «Когда? Куда? Зачем? Почему? А что будет с нами?»

— Тихо, тихо! — помахала руками над головой Катя. — Успокойтесь, не прямо завтра. После окончания учебного года. А о вашей судьбе я только что переговорила с Кимой Родионовной. С сентября вы становитесь самодеятельным клубом при комсомольской организации школы. Собираться будете в ленинской комнате — если обещаете порядок там поддерживать.

— Катерина Максимовна, но что произошло? — Зина Новикова из девятого «А» привычно взяла инициативу в свои руки. Своей решительностью и целеустремлённостью она напоминала Кате Белку. Не такая красивая, но зато гораздо лучше умеет ладить с людьми… — Вас переводят в новую русскую школу?

— Нет. Просто я выхожу замуж и уезжаю в другой город.

Все девочки при этих словах дружно пооткрывали рты — а затем сорвались со своих мест и бросились, чуть не визжа от восторга, обнимать её.

— Ну, довольно, довольно, — с напускной строгостью приструнила она их, — хватит об этом. У нас ведь не девичник тут — как кому-то, возможно, показалось.

— Катерина Максимовна, — словно не слыша её, робко попросила восьмиклассница Таня Приходько, самая младшая и застенчивая из всех, — а расскажите, как вы встретились. Пожа-алуйста…

— Это, Танюша, слишком длинная история. Да и мальчики наши, я вижу, заскучали уже совсем.

Те действительно демонстративно глазели по углам, старательно изображая на лицах полное безразличие к происходящему.

— Ну хоть немно-ожечко…

Катя обвела взглядом одиннадцать пар уставившихся на неё немигающих девичьих глаз.

— Ну вот что мне прикажете с вами делать? Хорошо. Но только совсем чуть-чуть. Он тоже из наших мест, уехал несколько лет назад. Мы даже знакомы были немного. И вдруг столкнулись нос к носу, случайно совершенно, в чужом городе. И — не поверите — первым делом поругались, из-за какой-то ну сущей ерунды. Вспомнить смешно.

— А дальше?.. — шёпотом вклинилась в паузу Таня.

— Помирились, поужинали вместе. Разговорились о том о сём… Вот, кстати, клуб наш его очень заинтересовал. Оказалось, он, как и я, фантастику любит…

Все три квартала до кафе самообслуживания, где они обычно обедали в перерыв, Виталий Викторович лишь молча хмурился, не проронив ни слова и избегая глядеть на идущую рядом жену. Только когда они уже отошли от раздачи и устроились за своим обычным угловым столиком, он сообщил бесстрастным голосом:

— Всё. Она уезжает.

Не донеся ложку до рта, Алевтина Степановна опустила её назад в тарелку, но так ничего и не ответила.

— Кто? — переспросила она наконец — хотя ясно было, что всё она прекрасно поняла.

— У Бондарь нашей обе девочки в «Аэлите», — пропустил мимо ушей бессмысленный вопрос Виталий Викторович. — И вчера она им сказала, что этим летом выходит замуж и уезжает навсегда. В какой-то закрытый город.