Книга Леди и дезертир, страница 2 – Шерил Сойер

— Мэри, но завтра я уезжаю в Клифтон, возразила София низким мелодичным голосом.

Ее подруга энергично покачала головой:

— Клифтон ждал тебя девятнадцать месяцев, еще несколько дней вряд ли будут иметь значение. — Она посмотрела на Софию. — Ты сказала мне, что хочешь познакомиться с принцем-регентом. С какой целью — я могу только догадываться, и я только что предложила тебе прекрасную возможность. Воспользуйся ею. Непременно поезжай с нами завтра вечером. Моя собственная значимость, по сравнению с Эллвудом, для него — ничто, но и он ничтожен рядом с теми людьми, которые его окружают. Быть может, мне никогда больше не удастся предоставить тебе еще один такой шанс.

— Очень мило с твоей стороны, но ты оцениваешь мои возможности слишком высоко.

Мэри не обратила внимания на это замечание.

— Вовсе нет. Именно сейчас принц находится в самых отчаянных обстоятельствах из-за отсутствия приятной компании, его окружают неинтересные и поверхностные люди. Каждый твой взгляд, каждое твое слово будут подобны освежающему потоку в пустыне. За один вечер ты покоришь его. К концу недели он будет влюблен в тебя. Если у тебя есть планы, личные или политические, ты можешь предложить их принцу на обсуждение.

— Но у меня нет никакой необходимости добиваться благосклонности принца-регента, — София пожала плечами.

— Это будет не обычное соблазнение. Но я предпочла бы увидеть, как ты поднимаешь ему настроение, нежели хоронишь себя заживо в Клифтоне. — После недолгого молчания Мэри продолжила: — Дорогая, прости меня. Я вовсе не то хотела сказать.

Казалось, взгляд Софии оставался неизменным, но Мэри заметила, как глаза подруги потемнели. София не ответила.

Они достигли конца аллеи и направились обратно. Лошади двигались плавно, размахивая хвостами. Глядя сбоку на подругу, Мэри оценивала гибкую, статную фигуру Софии, ее безупречную гладкую кожу, белую, несмотря на месяцы, проведенные под палящими лучами солнца у океана.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Бедный Эндрю. Твои обязанности по отношению к поместью. Ты заставляешь себя вернуться. Но я думаю, ничего не случится, если ты задержишься здесь, так ты сможешь подготовиться. Побудь с нами еще день или два, по меньшей мере, и позволь Лондону увидеть тебя хоть ненадолго, краешком глаза, прежде чем ты уединишься.

— Ты очень добра, — тон был ровным, но взгляд Софии потеплел и Мэри поняла, что победила.

— Ты найдешь огромное количество вещей, которые будут радовать тебя. Уверена, ты заметишь, как мир изменился к лучшему теперь, когда Бонапарт находится в ссылке.

— Можем ли мы полагаться на то, что французы, так же как и мы, желают мира?

Мэри была застигнута врасплох, но сказала беспечно:

— Может быть, не стоит больше принимать во внимание французов и их изгнанного императора? Что ты думаешь по этому поводу?

София повернулась. Мартовское яркое солнце осветило ее лицо. Глаза подруги были полуприкрыты густыми черными ресницами, поэтому Мэри не могла прочитать их выражения, но от нее не ускользнула гневная дрожь в ее голосе.

— Что я думаю о французах? Я ненавижу их всем сердцем. Они убили моего мужа.

Никто из людей на военном корабле, который быстро прошел мимо Гринвича в тот же самый день, не излагал аргументов о мире, так как они после долгих лет службы за границей собирались вновь очутиться в Англии, и каждый из них, кроме небольшой группы британских стрелков, жаждал вернуться домой. Когда они проплыли вровень с величественными зданиями госпиталя и дома королевы на северном берегу реки Темзы, был отдан приказ причалить. И тут же они увидели шлюпку, направляющуюся к ним по реке.