Книга Леди и дезертир, страница 6 – Шерил Сойер

Плечо пылало от боли, но, слава Богу, рука не была повреждена. Припав на одно колено и скрестив над головой штык и винтовку, он отразил еще один удар, но тут везение покинуло Жака: два лейб-гвардейца обошли его с фланга, и он снова услышал голос офицера:

— Еще одно движение, и мы стреляем! Приготовиться!

Положение было безвыходным, и он опустил руки. Вокруг себя он видел злые лица и серебряные острия штыков.

Медленно, нехотя, словно расставаясь со старым другом, Жак положил свое оружие на холодный камень.

Он поднял голову, пытаясь найти лицо капитана морских пехотинцев. Но за стеной алых мундиров он увидел наблюдателя, высокого худощавого человека в военно-морской форме. Это был командующий эскадрой кораблей Меткалф, отец той женщины, которую Жак приехал искать в Англию.

У командора был породистый нос и глаза пронизывающей арктической голубизны. Он наблюдал сцену, разыгравшуюся перед ним. В последний раз они виделись в Новом Южном Уэльсе, на другом краю света, и командор никак не ожидал обнаружить этого француза в Англии, а еще меньше — в положении арестанта.

— Десерней! Я сожалею, что вижу это.

Жак сел на корточки, сорвал кивер с головы и бросил его на землю рядом с собой.

Командор повернулся к капитану морских пехотинцев:

— Что происходит?

— Этот человек под арестом, сэр. За дезертирство. Ему будет также предъявлено обвинение за сопротивление властям.

Жак зажмурился в отчаянии. Сопротивление. Что еще оставалось делать? Его возмущала чудовищная несправедливость обвинения. Снова открыв глаза, он встретился с внимательным взглядом командора. Чувствуя, как гнев вновь начинает закипать в нем, Жак спросил:

— Что вы знаете об этом?

— Ничего. Но будь спокоен, я намерен это выяснить.

Канны, залив Ангелов, 1 марта

Песчаные дюны заглушают звуки. Вы бы никогда не догадались, что там находится тысяча человек, если бы не прошагали их подобно тому, как это сделал Бонапарт час назад в сумерках, мимо бивачных костров. Когда он проходил, голоса затихали, как волны во время отлива.

Меня зовут Бертран. Я принес клятву и теперь должен сдержать свое слово, так как Бонапарт сбежал с Эльбы. Теперь он не орел, скорее, петушок. Маленький император освободил себя из своего птичьего двора. Пробуя свои крошечные крылышки…

У него нет ни кавалерии, ни артиллерии. А с лошадьми, которые у нас есть…

Хотя, если дать ему все это, мы смогли бы увидеть разницу. До тех пор пока он не будет снова действительно на подъеме, должен ли я что-либо делать?

Даже в той битве много лет назад, когда мы все поклялись убить его, я не мог в действительности поверить, что эта возможность когда-нибудь выпадет мне. Я помню ту темную мансарду в Париже и десятерых собравшихся там человек. Среди них я не знал ни единой души, кроме Менина, моего лучшего друга, который привел меня туда.

Но никто из нас не сомневался в справедливости задуманного. Французы, англичане, пруссаки — мы были объединены ненавистью, от которой исходил прямо-таки дым. Мы решили сделать это в одиночку, по очереди, и, чтобы установить очередность, мы тянули соломинки. Крупный мужчина рядом со мной выругался и стукнул кулаком по столу, когда вытянул самую длинную соломинку — это означало, что он будет последним в очереди.

Джентльмен напротив него бросил на него спокойный взгляд и произнес: