Книга Леди и дезертир, страница 104 – Шерил Сойер

Она собиралась говорить, задавать вопросы, требовать ответы. Вместо этого в глубоком бессловесном импульсе София обняла его шею руками и почувствовала его крепкое объятие. Она мягко запустила пальцы в его волосы, и когда их губы встретились, она почувствовала голод, жажду, которая завладела всем ее телом и заставила ее крепко прижаться к нему.

Жак притянул ее еще ближе и прошептал:

— Я никогда даже не смел мечтать об этом.

София раскачивалась у него в руках, повернув голову, чтобы прочитать то, что было написано у него на лице, ее губы касались его щеки, одна рука зарылась в его волосы, другая лежала у него на плече.

— И я не смела.

Барьеры были сломлены. В какой-то степени он и она уже знали друг друга, так как они соприкасались в воображении, в тайном желании в одинокие ночные часы. Сейчас не было никакой необходимости в притворстве или сдержанности.

Держа Софию в своих объятиях, Жак снова начал целовать ее с нежной медлительностью. Затем он покрыл ее лицо, шею и плечи поцелуями, которые были то короткими, то долгими попеременно.

С неистовой быстротой она начала приспосабливаться к его ласкам, слышать его желание в напряженном дыхании, смотреть в его глаза, которые теперь потемнели, как скопления грозовых облаков.

Затем на мгновение они прижались друг к другу, крепко-крепко, глубоко дыша, ее висок был рядом с его, как будто их мысли путешествовали чистым потоком от одного мозга к другому. Его руки обвивали ее гибкий стан. До сих пор он только касался ее плеч и спины, его теплые пальцы скользили по ткани платья, постепенно передавая тихое пламя коже, находящейся под нею.

Не было необходимости в каких бы то ни было объяснениях. Так как теперь она понимала, что его попытки установить контакт с ней, которые с самого начала раздражали и даже пугали ее своей прямотой, происходили не от какого-то злого умысла. В его объятиях не было и намека на опасность. Он был здесь просто потому, что его тело принадлежало ей.

Откуда-то снаружи послышался шум. София повернула голову, и Жак начал ослаблять объятие.

Это был звук металла о гравий, топот тяжелых ботинок. Она отступила еще дальше, прислушиваясь. Они услышали, как большая железная дверь со скрипом отворилась, и София повернулась, чтобы посмотреть на его лицо.

Десерней улыбался ей уголком рта. Эту улыбку она уже неоднократно видела раньше. Что она означала на этот раз, невозможно было угадать, так как его глаза были полны желания, без намека на юмор, иронию или протест, которые он, возможно, испытывал из-за вторжения. София коснулась его рта своими пальцами, он поймал их и прижал к своим губам.

Затем, освободив свои руки, она отошла в сторону от магического пространства, которое он занимал, и пошла по дорожке, ведущей от участка, поросшего папоротником. София попыталась заставить свой голос звучать, и, к ее удивлению, он был удивительно спокойным:

— Да, пальмовые деревья действительно хорошо здесь растут. Обратите внимание, они были посажены, когда мой дедушка был мальчиком… А, Вильямс, я надеялась, что вы где-то здесь. — Она повысила голос и прошла вперед, оставляя Десернея позади. — Я хотела бы, чтобы вы были так любезны и показали месье Десернею наши орхидеи.

Старый садовник только что вкатил пустую бочку через дверь и закрыл ее за собой.