Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 186 – Андрей Фальков

В горле Светланы встал комок. Она судорожно пыталась его проглотить, но никак не могла, поэтому еле смогла произнести тихо:

— Да…

Но тут комок сам собой рассыпался, и она закричала во весь голос:

— Да, люблю! Я ждала тебя, ждала! Милый, ждала!

Кашечкин попытался подойти к ней, но железная рука Лео оттолкнула его обратно к двери.

— Стойте где стоите! А еще лучше убирайтесь отсюда побыстрее. В этой ситуации решать моему другу, а не вам.

Ободренный такой защитой, Юрик обхватил Свету за плечи и снова попытался втащить по лестнице.

— Не смей ее трогать! Это моя невеста, – гордо и уверенно произнес Кашечкин, и еще раз повторил, смакуя каждое слово, – Это моя невеста.

Лео засмеялся.

— Уходи отсюда, лейтенант, пока живой! А то ведь можно сделать так, что ты совсем жениться не сможешь.

— Ага, убирайся из этого дома, а то охрану вызовем! – поддержал его Юрик, – Или лучше Лео тебе задаст! Лео, ты ведь все лето мышцы качал! Ты где качался?

— В Антверпене, – важно кивнул Лео.

— Во! Целый состав в одиночку разгрузил!– подобострастно подхихикнул Юрик. – Он тебя одним пальцем. И я ему в этом помогу! – Он наконец-то отпустил Светлану и подошел к Кашечкину.

— Света, пойдем! – Кашечкин сделал шаг к девушке.

Лео попытался схватить его за ворот, но Кашечкин ловко отвел его руку. Отвести-то отвел, но почувствовал силу противника и понял, что даже один на один с ним не справится. А противников было двое.

Лео встал в странную стойку, которую Кашечкин часто видел в гимнастике вьетнамцев, и сделал выпад. Однако Кашечкин, привыкший к тому, что на войне побеждает не самый сильный, а самый хитрый, ловко нырнул за кресло.

Лео усмехнулся и начал скользящим, крадущимся шагом приближаться. Он был силен и опасен. Тогда Кашечкин, не дожидаясь атаки, выскочил из-за кресла и наотмашь рубанул Лео выхваченной из камина кочергой. Лео отвел удар, но взвыл от боли, и Кашечкин ловко навесил его с левой руки бутылкой по голове. Лео покачнулся, и Кашечкин еще раз огрел его кочергой. Лео со стоном упал.

— Ну? – Кашечкин полувопросительно повернулся к Юрику.

— Рубен! – завизжал Юрик и бросился вверх по лестнице.

Дверь открылась, и Рубен в том же халате выполз наружу.

— Что за шум? – удивился он. – И что за драка?

Они с Юриком двинулись на Кашечкина, который оттер Светлану в сторону и загородил собой. В руке у Юрика блеснул неведомо откуда взявшийся нож. Сзади тяжело завозился Лео. Светлана ойкнула и прижалась к спине Кашечкина. Так ей было спокойнее. В воздухе пахло кровью.

И тут Юрик посмотрел Кашечкину в глаза. Книжный мальчик, читавший и про гражданскую, и про Отечественную войны, увидел глаза человека, на совести которого более сотни жизней. Они были спокойны и холодны. Офицер, прошедший два года войны, ученик разведчика Рузаева, слегка поигрывал тяжелой кочергой. Юрик с Рубеном поняли, что их сейчас будут убивать, убивать не шутя, а всерьез. На счету Кашечкина станет на две жизни больше, и это не слишком обременит его совесть. Они, не сговариваясь, развернулись, бросились вверх, вломились в комнату и крепко заперли за собой дверь.

Кашечкин слегка обнял Свету за плечи и повел к выходу. Опомнившийся от удара Лео, стоя у стены, проводил их долгим, пристальным взглядом. Они вышли на крыльцо. На крыльце сидел Паша.