Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 175 – Андрей Фальков

— Все, влипли – сержант сплюнул.

Макарони расширенными глазами смотрел на давно забытую, шумную, веселую и слегка пьяную толпу сверстников.

— Встали? – спросил он у сержанта.

— Наглухо.

Макарони откинул люк в потолке, подтянулся и вылез на крышу. Он уселся поудобнее, свесил ноги с автобуса и стал наблюдать. Внезапно толпа закричала, засвистела. На площадь выехал грузовик с установленным на нем микрофоном, а за ним хлынула сплошная людская толпа. Прямо за грузовиком шла кучка девиц, одетых в зеленые комбинезоны и в строительные каски, раскрашенные во все цвета радуги, с прилепленными сверху пластмассовыми рогами. Рядом вышагивали пузатые молодые люди. Некоторые из них были гладко выбриты, но с огромными копнами взлохмаченных волос на голове. Другие, наоборот, утопали в огромных бородах и блестели гладкими затылками. И все, как один, были обуты в огромные шнурованные ботинки. За ними шли еще демонстранты, неся плакаты с огромными надписями «Мир» и нарисованными черно-желтыми лицами.

Макарони вгляделся в толпу и не поверил своим глазам. Там шли девушки в клетчатых рубашках, драных джинсах и накидках, которые при ближайшем рассмотрении оказались парнями с густо подведенными глазами и накрашенными губами. Там же шли коротко стриженые парни с сигаретами в зубах, в белых рубашках, под которыми явственно проступали груди. Все они поминутно обнимались, целовали друг друга в губы и задорно смотрели по сторонам. Над толпой появились плакаты: «Свободу голубым», «Не хотим битв, хотим секса», «Долой войну, будем делать любовь».

Макарони с удивлением смотрел на эти надписи и голубые круги с изображением птичьей лапки, не понимая, какая может быть связь между войной и сексуальными меньшинствами.

— Братья! – на платформу вылез патлатый юноша в плотно облегающем тело блестящем костюме и накинутой жилетке с американским флагом на спине, – наше гребаное правительство никак не кончит! Оно никак не кончит эту гребаную войну, которая всех нас заколебала! И мы повторяем свой призыв – не брать геев в армию.

Толпа восторженно заревела и засвистела.

— Мы, сексуальные меньшинства, не хотим воевать. И мы говорим этому правительству – кончай! Кончай скорее, наше правительство! Кончай войну! Кто не хочет служить в армии – становись геем!

— Правильно! – заорал Макарони вместе со всеми. Он не понял и половины сказанного, но война его достала.

Тем временем на место патлатого юноши вылез импозантный мужчина среднего возраста. Заигрывая с молодежью, он накинул поверх костюма зеленое пальто с большим грязным пятном на боку.

— Война – это бедствие, – начал он, – Америка стремительно летит по канализационной трубе. И упадет в болота Вьетнама. И там она сломает себе шею. Мы теперь только отравляем мир. Мы отравили его своими идеями о прогрессе, демократии и цивилизации. Нам нужна экология!

Мужчина поднял руки и подпрыгнул. Толпа заревела. Макарони слушал.

— Мне кажется, что тяга к убийству у нас в крови. С рождения. Посмотрите. Тут у меня есть фотографии наших вице-президентов.

Он махнул кому-то, и над машиной поднялся плакат с фотографиями.

— Вот пример дурного вкуса. Эти лица походят на тупиц, на преступников, или просто на идиотов. Все государственные мужи всего мира – тупоголовые пройдохи. Это они придумали войну. Войны питают капитализм, а капитализм питается нами. Нам нужна любовь, а не война!