Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 174 – Андрей Фальков

— А ты был лейтенант?

— Да.

— Летчик?

— Да.

— Ну тогда и вас в жопу, сэр! – парень деревянно засмеялся и выпил.

— Сволочь, – отозвался Мюррей.

— Сам дерьмо! – Сильвестр еще раз хихикнул и бросил пустой стаканчик на пол. Стюардесса укоризненно посмотрела на него и молча подобрала стакан. Макарони усмехнулся и отвернулся. Он с удовольствием закрыл бы глаза, но тогда вместо хорошенькой попки стюардессы передним возникло бы ненавистное лицо вьетнамского солдата, отраженное в лезвии ножа. Он скрипнул зубами.

Услышав знакомый звук, Мюррей обернулся.

— Кошмары мучают? Горел?

— Нет. В плену был.

— Долго?

— Нет. Обменяли. – Парня передернуло. – Сволочи. Глаза закрою, и все рожи косоглазые вижу.

— Попробуй перед тем, как закрыть глаза, постучать по лбу.

— Сам пробовал? – недоверчиво спросил Сильвестр.

— Пробовал. – Мюррей кивнул, – становится лучше.

Макарони постучал костяшками по лбу и прикрыл глаза.

— Не помогает.

— Крепче стукни.

Сидящие рядом пассажиры с недоумением посмотрели на них. А Макарони и Мюррей одновременно стукнули себя кулаками в лоб, закрыли глаза и откинулись на спинки кресел. И с наслаждением отвернулись друг от друга.

* * *

Их самолет, дозаправившись в Лос-Анжелесе, взял курс на Детройт. Вылетели они утром, провели короткую ночь в самолете, и утром следующего дня были в аэропорту назначения. Военное ведомство послало к ним встречающего и небольшой автобус, бывших вояк не хотели выпускать в широкую публику. По всей Америке прокатились волны демонстраций протеста против вьетнамской войны. Эксцессов боялись и старались упрятать ветеранов подальше от глаз. Оказалось, что таких отставников в самолете было еще трое, все они в гражданском, только Мюррей, которому еще предстояло лечение в военном госпитале, носил форму. Тяжело опираясь на трость, он пошел к стоянке, сопровождаемый огромным чернокожим сержантом. Остальные молча шли за ними.

Макарони вместе со всеми сел в автобус, и они поехали. Он с восторгом смотрел на поток машин, суетливо бегущих по автостраде, и радовался. Вокруг стоял не жуткий зеленый лес, а высотные дома. Вокруг были люди и самая совершенная в мире страна Америка.

Основной поток машин свернул в сторону, а автобус в тонком ручейке машин начал пробираться по улицам. Сначала двигались быстро, затем движение встало.

— Что такое? – удивился чернокожий сержант, сидевший за рулем.

Тем временем машины впереди начали разворачиваться и отъезжать в противоположном направлении. На дороге показались двое полицейских. Они подходили к водителям, что-то говорили им, и машины отъезжали.

— Что случилось? – сержант высунулся из окна.

— Разворачивайтесь! – полицейский махнул рукой, – дальше не проедете. Там демонстрация будет.

— Какая демонстрация?

— Гомосексуальных меньшинств. Тьфу, и не выговоришь. Толпа подростков собралась.

— Как же мэрия разрешила?

— Они не разрешали. Подойдет подкрепление, будем разгонять.

— А… – протянул сержант. – Только мне здесь не развернуться. Я до перекрестка доеду, и назад.

Полицейский с сомнением оглядел автобус.

— Они уже на подходе. Займут улицу, и вам не выбраться.

— Я быстро.

— Ну, давай, – согласился полицейский, – развернешься, и назад. Там пока еще свободно.

— О’k!

Сержант вывернул за угол и увидел, что на площади собралось уже много людей. Он притормозил, пытаясь свернуть хотя бы на соседнюю улицу, но толпа качнулась, и автобус встал.