Онлайн книга «Возвращение домой»
|
— …дом примет тебя, – заученно повторял Минька. Из свёртыша гулко хрипело. Тятя оглянулся и жестом подозвал Миньку. Когда Минька подошёл, путаясь в шубе и утопая валенками в снегу, тятя ткнул его в бок: — Проси баушку! Скажи: попроси! — Попроси, баушка, – послушно повторил Минька. — Отчего так тихо? Громче! — Попроси, баушка! – сказал Минька. Его била дрожь. Свёртыш молчал. Из окаймленной белой снежной бахромой виднелись открытый рот и пустые невыразительные глаза. Тут тятя поднялся, засуетился. Развернул сани, крякнул и подтолкнул к обрыву. Те не поддавались. Тогда он неловко сгорбился, уперся широко ногами в валенках и с силой двинул сани. Те покатились нехотя, но, попавши на склон, прибавили ходу. Покатились резво и даже весело, да недолго: попали под обрыв, черканули сугроб и пропали из виду. Остались в снегу две узкие дорожки. Тятя вытянул шею и прислушался. Минька тоже замер. Сзади них фыркала Каурка, а вдалеке хрипела какая-то птица «До-ом-мой! До-ом-мой!». В овраге было тихо. — …ни смерти не будет, ни плача… – начал было молитву тятя. «Трах! тах! тах!» – ответил ему лес. Скрип, громкий и неожиданный, выскочил, прокатился по сугробам, споткнулся и свалился обратно в овраг со злобным и звонким «кри-и-ип!» Минька задрал голову: «Гром? Зимой?» Потом произошло странное. Минька и вздохнуть не успел, как оказался у тяти на руках, а сам тятя несся широкими прыжками прочь от оврага. Голова у Миньки болталась, но он переживал за свои валенки: вот-вот свалятся! Через короткое время тятя, стоя в санях, хлестнул по лошади, и та вздрогнула и рванула по своим же следам обратно. Сани подпрыгнули и понеслись. Тут лошадь круто свернула на дорогу, сани накренились, и Миньку всего осыпало ледяным дождём. Минька не удержался, рухнул и больно ударился носом. Сани швыряло на неровной дороге. «Выпаду! – испугался Минька. – Ой, матушка моя миленькая! Ой..!» Он вслепую пошарил руками, ища за что уцепиться. Наконец, что-то нащупал и вцепился со всей мочи. Тятя хлестал и хлестал Каурку, будто гнались за ними все черти мира. Каурка всхрапывала. Гулко стучали копыта. Сани скрипели. С обеих сторон летели снежные комья и били Миньку по спине. Он решил ничего не делать, а лежать неподвижно и ждать, когда всё кончится. «Тук-тук-тук!» – стучали Кауркины копыта в Минькиных ушах. «Скрип-скрип-пип-ип» – вторили им сани. «Шмяк!» – прилетел к нему на спину особо тяжёлый ком снега. Сани болтало, будто на качелях. Миньку стало мутить. — Матушка моя! Ой! Но к его удаче, удары кнута стали реже. Каурка перешла на шаг, а потом и вовсе остановилась. Сделалось тихо-тихо. Минька подождал немного и поднялся. С трудом отцепил руки и протёр от снежной пыли глаза. …Тятя стоял, вытянув шею и напряженно вглядываясь назад, откуда приехали. Рука поднята в напряженной готовности обрушить кнут на лошадиный круп. Минька тоже обернулся: увидел заснеженную дорогу, два длинных следа от саней, пляшущие снежинки… Ничего страшного. Тятя, по-видимому, тоже успокоился. Даже подмигнул Миньке. Неторопливо махнул вожжами. «Вот так – верно, – подумал Минька. – Каурка – чужая кобыла, разве можно её кнутом..? Не можно!» Дальше ехали смирно. И от тулупа тятьки шёл пар. От крупа и спины Каурки тоже. Минька открыл рот и дунул. Пар поднялся и из его рта. |