Книга Запретная королева, страница 58 – Анна О’Брайен

— Придержите язык, – приказал Генрих. – Такие мысли недостойны вас и унизительны для меня. К тому же мы привлекаем к себе ненужное внимание. Мы не должны давать народу повод для домыслов.

Его пальцы сомкнулись у меня на руке, и он потянул меня за собой через церковный двор, да так быстро, что мне пришлось почти бежать за ним, чтобы не отстать. По пути мой муж улыбался тем, кто вышел поглазеть на нас и поклониться, но продолжал крепко, словно в тисках, сжимать мою руку. Как только мы достигли своих покоев и дверь за нами закрылась – перед носом у толпившейся черни, Генрих резко отпустил мою руку. На сердце у меня было очень тяжело, и я продолжила разговор.

— Ах, простите меня, Генрих. Я не хотела унизить своими словами ни вас, ни себя…

— Екатерина. – Он повернулся ко мне спиной; его голос звучал устало. – Тут уже ничего не поделаешь. Поэтому оставим это. Мой брат – да упокоит Господь его душу – мертв. Сражение обернулось катастрофой. Что еще тут скажешь? Ничего. Вы не в состоянии придумать или сказать что-то такое, что могло бы утешить меня или помочь смириться со смертью Томаса. Поэтому давайте оставим все как есть.

Утихомирившись наконец, я закусила губу.

— Простите меня еще раз. Я очень сочувствую вашему горю.

Более доходчиво объяснить мне, что он во мне не нуждается и даже не хочет, чтобы я сейчас была рядом с ним, Генрих просто не мог. Я ждала, надеясь, что он скажет что-нибудь еще, но мой муж упорно молчал.

— Вы отправитесь во Францию? – наконец спросила я.

— Нет. Я сказал вашему отцу, что вернусь в середине лета, чтобы возобновить кампанию, – так я и поступлю. А сейчас у меня есть дела. – Он фактически отмахнулся от меня, и дверь его комнаты захлопнулась передо мной.

Неужели Генрих ни во что не ставил слова утешения, которые я могла бы отыскать для него, и мое нежное прикосновение к его руке? Стоя перед закрытой дверью, я ощущала лишь тоскливое одиночество, захлестнувшее меня с головой. «Чего ты ждешь? – спрашивала я себя. – Что тут вообще можно ждать?»

Ничего.

В ту ночь Генрих пришел ко мне. Думаю, мыслями он был где-то далеко, хотя его тело действовало великолепно. Все произошло очень и очень быстро.

Пока он надевал домашний халат, я в отчаянии попросила его, как уже сделала однажды в Лондоне:

— Останьтесь со мной.

Ну почему бы ему и в самом деле не остаться? Больше всего мне хотелось бы сейчас лежать в его объятьях и слушать, как он рассуждает о своих амбициях, рассказывает о потере брата. Мне хотелось бы этого больше всего на свете; если бы мне удалось доказать Генриху, что я не вероломная француженка, а в первую очередь его верная жена, сочувствующая его горю и переживающая из-за крушения его планов, это было бы все, чего я могла бы просить у судьбы в тот момент.

Лежа на кровати, я следила за тем, как Генрих пододвинул низкий табурет и сел на него, чтобы надеть мягкие домашние туфли.

— Останьтесь, – повторила я, протягивая к нему руку. – Простите, что рассердилась… Наверное, я просто неправильно все поняла.

Он покачал головой, и я безвольно уронила протянутую руку на одеяло – и точно так же оборвалось сердце у меня в груди. Я вспомнила, что Генрих не любит, когда его пытаются растрогать, пока он сам к этому не пригласит. И все же я должна была попробовать.