Книга Запретная королева, страница 203 – Анна О’Брайен

Он медленно вдохнул, пытаясь вернуть себе контроль над своими чувствами и голосом. Выходит, у Оуэна горячий нрав. Я была права насчет спящего в нем дракона. Это пугало меня, но одновременно волновало кровь.

— Я сожалею…

— Нет. Вам не стоит о чем-либо сожалеть. – Порывистым движением Оуэн взял у меня мою мантию, встряхнул ее и плавно накинул мне на плечи, уже во второй раз почувствовав необходимость защитить меня от превратностей природы. – Без верхней одежды тут очень холодно, миледи. – Он уже взял себя в руки, обуздал свои страсти, но его речь по-прежнему была резкой. – Думаю, вина все-таки лежит на мне, ведь я попросил у вас то, чего вы не могли мне дать. Мне следовало самому это понять, а не ставить вас в сложное положение. Мои суждения были ошибочными. И ко всему прочему я еще и причинил вам вред.

Мне было больно. Оттого, что я заставила его подумать, будто я настолько слаба.

— Нет, я могла, – возразила я, но тихо, не забывая об отце Бенедикте, до сих пор стоявшем на коленях перед алтарем. – Я и сейчас могу.

— Тогда почему вы от меня сбежали?

— Мне не следовало этого делать.

Кровь Оуэна опять начала закипать, и дракон поднял голову.

— Что произошло между нами, Екатерина? Я думал, вы без ума от меня, но уже в следующий миг вы обошлись со мной так, будто я угрожал вашей чести. Вы пришли ко мне по собственной воле. Позволили прикоснуться к вам и поцеловать вас. Вы обращались ко мне по имени – Оуэн. Не господин Оуэн и не господин Тюдор, а именно Оуэн! А также позволили мне звать вас Екатериной. Вы же не станете всего этого отрицать? Вы думали, что я обижу вас, причиню вам боль?

— Нет, что вы! Но сделать выбор оказалось слишком тяжело.

— Какой выбор? Обрести ли счастье в чьих-то объятиях? – В его тоне сквозь недоумение просачивалась злость. – Именно это я вам и предлагал. Поскольку думал, что вы тоже этого хотите. И еще одно: почему вы обвинили меня в том, что я не способен вас полюбить?

— Потому что меня никто никогда не любил!

Я тут же прикрыла рот руками, в ужасе от того, что произнесла это вслух.

Рассердился ли Оуэн? Я не смела поднять на него глаза. Острое раскаяние заставило меня торопливо проскользнуть мимо, чтобы избежать неминуемых упреков, но, когда я была уже у выхода, Оуэн поймал меня за запястье. Я быстро взглянула на отца Бенедикта, но он по-прежнему молился у алтаря. Я с силой отдернула руку, попытавшись вырваться, однако Оуэн сжал пальцы сильнее и буквально затащил меня обратно в часовню.

— Екатерина! – раздраженно выдохнул он. – Интересно, вы, женщины, все настолько упрямы и склонны к интригам? Клянусь, чтобы принять ваш вызов, мужчине нужна немалая отвага! Мне хочется схватить вас за плечи и хорошенько встряхнуть в наказание за вашу нерешительность – однако в то же время мне так же сильно хочется пасть к вашим ногам в раскаянии за собственную несдержанность. Из-за вас я разрываюсь на части. Две ночи назад вы пылали огнем в моих объятиях. А сегодня холодны как лед. Но мужчине необходимо знать, что думает его женщина на самом деле.

Это заявление повергло меня в шок.

— Я не ваша женщина, – заметила я. И мой тон действительно был ледяным.

— Тогда скажите мне, что на самом деле вы не хотели меня, когда пришли ко мне в комнату. Если это не означало, что вы моя женщина, тогда я решительно ничего не понимаю. Может быть, при французском дворе какие-то иные правила поведения?