Книга Запретная королева, страница 194 – Анна О’Брайен

Открыв книгу, я тут же узнала один из своих часословов – как дальновидно со стороны Тюдора попытаться успокоить меня с его помощью. Листая страницы, я дошла до любимой иллюстрации с прекрасными, выразительными, нарисованными яркими красками персонажами, – это был свадебный пир в Кане Галилейской. Но затем я резко захлопнула книгу. Мои помыслы были не о священном обряде бракосочетания, совсем наоборот – о греховном торжестве плотских желаний. И если Оуэн Тюдор не появится здесь в самое ближайшее время, вся моя хваленая смелость просто растает, превратившись в жалкую лужицу у моих ног.

Я услышала на лестнице его уверенные шаги. Все ближе и ближе. Оуэн Тюдор шел быстро и решительно, как человек, который спешит. И я затрепетала.

Это было ошибкой…

Когда дверь отворилась, я вскочила на ноги. На миг Оуэн замер в дверном проеме, загораживая свет, падающий из коридора. Такой же хмурый и серьезный, как всегда, и такой же привлекательный в конце дня, как и в начале. Если Оуэн и заметил мою нерешительность, то виду не подал и лишь улыбнулся мне; дверь за ним плавно закрылась, и все мои мысли о бегстве исчезли сами собой.

— Прошу простить меня, миледи, – сказал он и низко поклонился с таким видом, будто мы с ним встретились где-то на людях, а недавнего разговора между нами никогда не было. – Я опоздал. У моей госпожи нашлись для меня поручения. Я редко могу распоряжаться своим временем.

Губы его изогнулись в тонкой улыбке, глаза сверкнули озорным блеском, и я подумала, что он впервые за все время продемонстрировал чувство юмора в моем обществе. Лицо Оуэна светилось улыбкой, суровые черты смягчились, и, хотя руки мои по-прежнему были крепко-крепко сжаты, я вдруг обнаружила, что достаточно расслабилась, чтобы ответить ему в тон.

— А что, ваша госпожа заставляет вас много работать?

— Вы даже представить себе не можете. – Он медленно сделал два шага в моем направлении. – Вы налили себе вина?

— Нет.

Двигаясь четко и уверенно в привычной обстановке, он зажег еще одну свечу и налил вина, – и снова все было так, будто мы с ним находимся где-то в людном месте, – в то время как я просто стояла в сторонке, не понимая, что мне делать. Снова сесть на его кровать я не могла. Этого нельзя было делать. Оуэн протянул мне одну чашу и поднял в тосте другую:

— За ваше здоровье, миледи!

— И за ваше, Оуэн Тюдор.

Пригубив вина, я чуть не поперхнулась. Я не знала, что сказать. В этих тесных стенах я остро ощущала его присутствие, буквально всем телом, от головы до пят.

— Я уже говорил, что восхищаюсь вами, – мягко произнес Оуэн, и когда я беспомощно взглянула ему в глаза, добавил: – И у меня были для этого все основания. Потому что вы действительно обладаете отвагой, которой я ожидал.

— Я не чувствую себя смелой.

— Дверь не заперта, – заметил он.

— Да.

Я поняла, что, хотя все зашло очень далеко, Оуэн оставляет мне выбор. Видя, как дрожат мои руки, он взял у меня чашу и поставил ее вместе со своей на крышку сундука; при этом Оуэн повернулся ко мне спиной, словно приглашая провести рукой по тонкой ткани его туники, которую он надевал к ужину, и почувствовать под ней его крепкие плечи. Но я не могла к нему прикоснуться. И не сделаю этого…

Как будто почувствовав мои колебания, Оуэн принял решение сам: приблизившись ко мне, он взял меня за руки и притянул к себе.