Книга Квартира в Париже, страница 50 – Келли Боуэн

Эстель кивнула и отстранилась.

— У меня к тебе просьба, – осторожно сказала она.

— Говори.

— Мне нужно поговорить с твоим отцом.

— Что с тобой? Заболела? – всполошилась Рашель.

— Да что мне сделается, – ничуть не кривя душой, успокоила Эстель.

Она терпеть не могла что-то скрывать от той, кого любила как родную сестру, но, как она уже сказала летчику: «Зато выдать не сможете».

Рашель смерила подругу пристальным взглядом и схватила за руку.

— Приходи завтра днем на торт.

— Не бойся, не пропущу ни за что на свете.

Рашель скрылась на кухне, и через мгновение появился Серж Уайлер, седеющий импозантный господин в круглых очках, которого Эстель обожала за спокойный добрый нрав.

— Эстель, – обрадовался ей он. – Говорят, ты завтра придешь на наш маленький праздник. А внучка сказала, еще и с сюрпризом.

— Обязательно. Самой не терпится.

Он окинул ее проницательным взглядом.

— Рашель сказала, у тебя ко мне разговор. Что случилось?

— Я насчет того дела, с которым вы мне помогали, – спокойно ответила Эстель.

— А ты оказала любезность, спрятав столько наших сокровищ. И некоторых пациентов.

— Да. В общем…

Она в нерешительности смолкла. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Назад пути не будет.

Серж снял очки и старательно протер стекла извлеченным из кармана вышитым носовым платком.

— Эстель, но ведь этим дело не ограничилось, так? – скорее утвердительно, чем вопросительно заявил он.

Она молча кивнула.

— Я бы мог изобразить удивление, но к чему лукавить. – он надел очки. – Так что тебе нужно?

— Врач. Для оказания помощи, чреватой арестом, если об этом узнают. – Она посмотрела ему в глаза. – Можете отказаться, потому что вы нужны своей внучке и дочерям, которые в вас души не чают. Ни осуждать, ни поднимать этот вопрос больше никогда не стану, и забудем об этом разговоре.

— Кто-то ранен?

— Да.

— Тогда о чем разговор, – в его взгляде было столько доброты, что у Эстель защипало в глазах. – Я сейчас, только сумку прихвачу.

* * *

От криков на улице и топота сапог по лестнице Эстель подскочила на кровати, и сердце так бешено заколотилось, что чуть не выскочило из груди.

Она сидела в предрассветных сумерках, не в силах пошевелиться, поверить в происходящее и борясь с отчаянием. Значит, это конец. Сейчас ее арестуют за укрывательство раненого летчика, и все старания и ухищрения, все попытки прикинуться ветреной кокеткой, эксцентричной аристократкой не спасут от злого рока, что надвигается снизу по ступенькам.

Она судорожно вздохнула и заставила себя встать с кровати, кутаясь в халат. Учитывая, что ее ждет впереди, скромничать уже бессмысленно. Покосилась на шифоньер, но приближаться к нему даже не пыталась.

Летчику строго-настрого приказано не высовываться, что бы ни услышал. Если его не обнаружат, останется крохотный шанс спастись, когда Эстель уведут. Кто-нибудь из соратников, прослышав об аресте, вспомнит, что он скрывается у Эстель, и наведается сюда…

Послышался грохот кулаков по двери. Эстель замерла у порога спальни, силясь сообразить, что происходит, потому что ломились не к ней. Похоже, шум доносился с нижнего этажа, усиливаясь эхом на лестнице. Она метнулась к входной двери и выглянула в щелочку. Теперь к суматохе этажом ниже добавились женский визг и плач детей.