Книга Квартира в Париже, страница 131 – Келли Боуэн

— Наверное, меня больше всего раздражает, как безропотно она принимает свою участь. Только посмотрите, какой у нее вид, просто смирилась с тем, что ее загнали в угол. Так и хочется закричать: «Борись! Дай отпор! Пусть восторжествует справедливость! Твоя судьба в твоих руках!»

— Чтобы жизнь не прошла впустую.

— Согласна.

— Эту картину мама изначально повесила для красоты, – рассказала Эстель. – Но перед войной у меня здесь была другая. Кстати, первая покупка лично для себя. Работа одного норвежца, который умел передать чувства на холсте.

— А почему вы ее сняли?

— Потому что ее героиня ни за что на свете не покорится судьбе. Просто гимн демонстративной дерзости и несокрушимой отваги. – Она помолчала. – А еще потому, что фашисты сочли бы ее декадентством. Не хотелось рисковать.

— Так она еще у вас?

— Да.

— А мне покажете? Хотелось бы взглянуть, как на холсте можно передать бесстрашный бунт и несокрушимую отвагу.

— Может быть.

Эстель подошла к окну и выглянула на улицу.

Казалось, набежавшие свинцовые тучи поглотили весь солнечный свет, и она поежилась. Лето еще не кончилось, но небо навевало мысли о скором приходе осени, а за ней и зимы. Значит, смертей еще прибавится – не от фашистов, так от голода и холода.

— Расскажите, что вам нужно в «Рице», – обернулась она к британской шпионке.

Софи провела пальцами по мрамору каминной полки и открыла стекло на циферблате часов.

— Там много шпионов?

Эстель вскинула брови.

— Да в «Рице» их как собак нерезаных. На кухнях и за стойками баров, в комнатах горничных и офисах управляющих. Главный фокус в том, – на полном серьезе добавила она, – как угадать, на кого они работают.

Софи захлопнула стеклянную крышку.

— А вы, значит, в курсе, на кого?

— Побольше некоторых, – призналась Эстель. – А что?

— Где-то в отеле есть один аппарат. Устройство для шифрования сообщений между самыми важными шишками рейха. Меня послали убедиться в его существовании и скопировать все шифровальные книги, чтобы попытаться понять перехваченные сообщения.

Эстель охватило какое-то странное чувство, и слова, уже готовые сорваться с языка, застряли в горле.

— Донесение о существовании этого аппарата довольно долго пролежало без внимания, так что его уже могли куда-нибудь перенести. Нам не удалось отследить ни цепочку, по которой передавалось исходное сообщение, ни его источник, но, скорее всего, это кто-то из бывших или нынешних сотрудников «Рица». – Софи поморщилась. – «Крохи», как выразилась моя кураторша. Обрывки информации, показавшиеся достаточно убедительными, чтобы меня прислали сюда. Имейте это в виду, когда станете решать, соглашаться или нет. Но найти это устройство жизненно необходимо.

При всей неправдоподобности этого совпадения Эстель охватил такой восторг, что по телу побежали мурашки.

— Крохи?

«Никогда не угадаешь, какая капля переполнит чашу».

Так однажды сказал Жером.

— Не слыхали о чем-нибудь подобном? – спросила Софи. – От горничных или другой прислуги? Может, кто-то…

— Я, – перебила Эстель.

— Прошу прощения?

— Это я послала сообщение. Вернее, не так. Кто-то из группы Вивьен. Я все это рассказала ей, и оно попало в радиограмму. Но вы правы, прошло уже немало времени.

— Что? – остолбенела Софи.

— Я была в том помещении. С передатчиками. Или аппаратами. Или как их там называют.