Книга Квартира в Париже, страница 117 – Келли Боуэн

— Понятно, – кивнула она. – Что ж, прекрасно. Пожалуй, пора возвращаться. Если отправимся прямо сейчас, я еще могу успеть на последний рейс до Парижа и через два дня уже буду в Севилье. Лишнее время на подготовку к собеседованиям не помешает.

— Значит, вот так просто все бросите и улетите?

— А что мне тут делать?

Габриэль нервно взъерошил волосы.

— А как же коллекция?

— Вы же профессионально занимаетесь реставрацией и установлением происхождения, разве не для этого я вас наняла? А вы сами почему согласились со мной работать?

— Лия…

— Вы ведь будете держать меня в курсе, если что-то выяснится?

— Конечно.

— В общем, прошу прощения за доставленные неудобства.

— Я не это хотел… – Габриэль осекся. – Я все равно хочу ее вам подарить. – Он наклонился за скрипкой в футляре и протянул ей. – Серьезно.

Лия покачала головой.

— Нет, Габриэль, по-моему, это напрасная затея.

— Почему?

— Потому что скрипка принадлежит вам и вашей семье, а не мне. Пусть будет здесь, вместе с остальными тайнами.

— Лия…

— Наверное, это к лучшему.

Она повернулась и направилась вниз по лестнице, даже не оглянувшись ни на Габриэля, ни на его картины.

Софи

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ, 20 августа 1943 года

Софи рассматривала картину на стене.

Каждый мазок в бледно-голубых, морозно-серых и ярко-белых тонах просто кричал о неистовом стремлении вперед. Глядя на борьбу корабля со штормовым морем, Софи словно ощущала порывы колючего ветра, наполняющего паруса, и горьковато-соленые брызги волн, разбивающихся о его борт.

Когда им с Уильямом было двенадцать лет, родители взяли их в плавание вдоль побережья Шотландии. Стоило закрыть глаза, она до сих пор чувствовала под боком хохочущего Уилла, позабывшего обо всем на свете. Палуба под ногами ходила ходуном, за бортом пенились волны, а над головой ружейными залпами хлопали паруса и скрипели мачты. Ветер, разгоняющий облака по ярко-синему небу, превратил аккуратную косу Софи в воронье гнездо и сорвал с Уилла кепку, навеки упокоившуюся в пучине Ирландского моря.

После этого плавания Уилл на несколько месяцев увлекся морскими пейзажами.

— Это Тернер? – небрежно спросила Софи, не отрываясь от созерцания картины.

— А вы не похожи на художницу.

Женщина, которую Софи до сих пор знала только по псевдониму La Chanteuse, сидела в темном углу на богато украшенном диване, а рядом, положив головку ей на колени, крепко спала молчаливая темноволосая кареглазая малышка.

— Я не художница.

— Значит, коллекционируете картины?

— Тоже нет. У меня брат – художник, я просто от него наслушалась о достоинствах гениев, чье творчество он изучал. – Она помолчала, разглядывая коллекцию соседних с морским пейзажем картин. – Да у вас на этой стене целое состояние.

— Да, – вяло, без интереса ответила Эстель.

— Эта работа Тернера просто поразительная.

— Да, – так же безразлично повторила она.

— Американец родом из рыбацкого городка на северо-восточном побережье, – не отрываясь от кипящих волн, сообщила Софи. – Отец и дед оба рыбаки, и, судя по всему, никто не обрадовался, когда он выбрал небо вместо моря.

La Chanteuse не ответила.

— Его зовут Фредерик Рикман, хотя по имени его зовет только мать, – продолжила она. – Для четырех сестер он Фредди, или в шутку Летучий Фред.

La Chanteuse как-то странно хмыкнула.