Книга Квартира в Париже, страница 11 – Келли Боуэн

— Умеешь ты их заговаривать, – сказала Софи, любуясь, как он ласкает лошадь. Ей всегда нравились его руки – крепкие, грубые, мозолистые и при этом невероятно нежные. Казалось, он умеет усмирить одним прикосновением даже самую строптивую лошадь.

— Ничего подобного, – тихо ответил он. – Просто представился. Жеребенок подойдет, когда сам захочет.

Жеребенок, тряся головой, носился кругами вокруг Петра с кобылой. Наконец осторожно приблизился, едва не ткнувшись мордочкой Петру в рубашку. Тот не двинулся с места, продолжая что-то тихонько бормотать и поглаживая кобылу по шее. Жеребенок подошел еще ближе, а когда Петр потянулся к нему, тут же отпрянул, и Петр полностью переключил внимание на кобылу.

— Какой пугливый, – заметила Софи.

— Нет, – прошептал Петр. – Доверие нужно заслужить. Он просто об этом напомнил.

Жеребенок вернулся к Петру, а когда тот протянул руку и легонько потрепал его по загривку, не отскочил, а пригнул шею и приблизился еще на шаг.

— Ну вот, – шепнул Петр и медленно, осторожно погладил стригунка по спине. – Доверие должно быть взаимным. Когда-нибудь этого скакуна попросят совершить невозможное. Броситься вперед в такой ситуации, когда инстинкт велит удирать без оглядки. И он послушается того, кому доверяет. Доверие – великое дело.

Он опустил руку, отошел от кобылы с жеребенком и обнял Софи.

С тяжелым сердцем она опустила голову ему на плечо, мечтая навеки продлить этот счастливый миг, но не в силах остановить ускользающее от нее время. От них.

— Жаль, что тебе нужно уезжать, – прошептала она.

— А сама-то машину из МИДа угнала, так что придется вернуть, пока ее не хватились.

— Не угнала, а взяла напрокат. И успею вернуть, никто даже не заметит. А чем я занимаюсь в выходные, мое личное дело. И вообще, разговор не обо мне.

Он стиснул ее плечо.

— В нашем полку даже мобилизацию не объявляли.

— Но ведь было дело, – нахмурилась Софи.

— В тот раз всеобщая была на один день. А сейчас нет. Кажется, все чего-то ждут, не зная, сбудется ли. Ребята в эскадроне сомневаются, что придется вступить в бой.

— Твои ребята ещё не в курсе, о чем говорят в посольстве, – проворчала Софи.

— Да, Гитлер напористый и самоуверенный, но вовсе не дурак. Я считаю, он не станет нападать на Польшу, бросая вызов Британии и Франции.

— А я сомневаюсь, Петр, и очень беспокоюсь.

Петр посмотрел на неё.

— Знаю. Я тоже.

Софи со вздохом проводила взглядом бредущих прочь лошадей.

— Прости. Мы же договаривались: ни слова про войну и политику, времени и так мало осталось…

— Не извиняйся. – Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо. – Может, как раз это и надо обсудить. Поговорить о том, как поступить, если немцы все-таки решатся наделать глупостей.

Она нахмурилась.

— Тебе нужно уехать из Польши.

— Что? Ну уж нет.

— Пока все не образуется…

— И куда уехать?

— Хотя бы во Францию. Оттуда можно будет вернуться в Англию, если…

— Нет. Мой дом рядом с тобой.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Ничего со мной не случится. Останусь в Варшаве, где нужна. Где смогу помочь дипломатам предотвратить катастрофу.

Она встала перед ним и обняла за талию.

— Никуда я не побегу, и ты меня не прогонишь. Что бы там ни было, справимся вместе.

— Но если случится худшее, если начнется война, я должен быть уверен, что с тобой ничего не произойдет.