Книга Мельник и Мавка, страница 13 – Ольга Самсонова

–Тварь! – орала она, глядя на Божену сквозь осколки своими бешеными теперь глазами – это ты, тварь, твоя вина! Что ты с ним сделала?

–Ничего она со мной не делала, это всё я… я… – Богдан, не в состоянии подняться, стоял на коленях и повторял – я один виноват… только я…

–Ты его опоила!? Что ты с ним сделала, он же не в себе.

–Это не она, это всё я.

–Смотри. Он как заколдованный, ничерта не соображает, что несёт.

Бажена боялась пошевелиться. Аленка орала, круша остатки окна и вдруг луна, выйдя из-за туч, осветила кусок комнаты и бледную, трясущуюся Бажену. Инстинктивно та прикрыла живот руками, и до Аленки докатилось страшное осознание.

–Тварь! Понесла! От него! Это должен быть мой ребенок! Ты украла его. Тварь. Это все ты. Украла его у меня. Я не понесла, а ты колдовством заполучила моего ребенка.

Богдан пришел в себя и принялся унимать жену, которая, резав руки, стремилась пробраться через окно.

–Убью тебя, тварь! – кричала она – Тебя надо убить, ты ведьма, ты украла моего ребенка.

Бажена потеряла сознание.

Наутро проснулась от холода и какого-то шума. Не сразу придя в себя, долго не могла понять, что произошло, а потом картинки прошлой ночи как будто сами стали всплывать в голове, налетая друг на друга и путаясь. Надела овчинный тулуп, подкинула в остывшую печь дров.

Непривычные голоса и шум на улице усиливались. Надвигалась беда. Услышав близкую телегу, Бажена, в чем была: в тулупе и босиком, выскочила на улицу.

–Что случилось? – крикнула она и возничий остановил лошадь.

–Река разлилась, мельница разрушена.

–А… жертвы есть? – про Богдана напрямую она спросить побоялась.

–Все мы жертвы. Как без мельницы-то. Но пока, вроде никто не помер.

Он попрощался и поехал дальше. Бажена не понимала, что делать и вернулась в дом. Оделась теплее, прикрыла, как могла, окно и стала готовить еду. "Если новости плохие, они и сами найдут. А если что хорошее – и подождать можно" – рассудила она.

14

Богдан проснулся и разом на него навалилось все, что случилось вчера. Вспомнил, как напился, как орал, как прибежала Аленка, как кричала. Подумал, что хочет себя убить, но нельзя бросать Бажену. И тут вдруг шум, треск, грохот. Он не сомневался, что это мельница. И сразу понял, что произошло непоправимое. Выбежал во двор. Тут же догадался, что разлилась река, и даже не видя мельницу ощутил, что все кончено.

Аленка тараторила без остановки. Это, мол, наказание, проклятье. Во всем винила Бажену. Как могла доказывала, что та не то Мавка, не то ведьма. Причитала, что вся их жизнь теперь рухнет. Голосила, что и ребенка украли, и мужа, и теперь ещё и пропитания ее лишили. Богдан ощущал, как вскипает в нем гнев. Ярый. Неистовый. Что хочет он убить и Аленку, и разом всю деревню. Он чувствовал, что наплевать ему на все, только бы найти Бажену и сбежать вместе с ней куда подальше.

–Милый мой, ты не в себе просто – ворковала Аленка – это все она, подлая. Выпей вот чаю.

Богдан молчал. Думать не получалось. Все силы уходили на то, чтобы сдержать ярость и не уничтожить либо всех, либо себя. Он механически пил чай, а Аленка все подливала. Ее причетания слились в какой-то единый визг. Раскалывалась голова.

–Она виновата. Убей ее, освободи нас всех. Убей и освободишься.

В голове помутилось, его затошнило. Стало тяжело дышать. Он издал звериный рык: "Ненавижу!" И захлебнулся собственной слюной.