Книга Дэйвенпорты, страница 67 – Кристал Маркис

Несмотря на свое жалкое положение и неминуемую нотацию, Хелен рассмеялась. Эта шутка придала ей сил, пока девушка шла от коляски до Эми-Роуз. За миг до того, как скрыться за дверью особняка, Хелен оглянулась через плечо. Джейкоб Лоренс по-прежнему ей улыбался.

Руби мягко сжимала в руке бокал. Пойти в джаз-клуб предложила она. Музыка была громкая. Люди вокруг все разговаривали. И этот гомон проходил сквозь девушку, точно электрический разряд. Она оперлась о стойку и лениво поиграла бусами, свисающими с ее шеи до талии. Потом оглядела зал, наслаждаясь теплом, расползающимся по телу после нескольких глотков спиртного.

Мистер Бартон поднялся на сцену, чтобы заказать песню. Руби обожала танцевать, а мистер Бартон счастлив был ей угодить. Приходилось признать: ей было весело. Вот если бы еще случайно столкнуться с Джоном или общим знакомым, который расскажет молодому мистеру Дэйвенпорту, что Руби видели с новым ухажером и что если Джон не подсуетится, то упустит свой шанс! Тогда вечер станет просто идеальным.

Девушка сделала еще глоток коктейля и засмеялась: в своем идеально сидящем костюме, сшитом на заказ, Харрисон приближался к ней танцующей походкой. Он с удивлением разглядывал танцующие вокруг пары.

— А в ваших краях разве не было таких танцевальных залов?

Мистер Бартон, кивнув, улыбнулся, но в глазах его отразилась грусть.

— Были. Большинство танцевальных залов были либо для белых, либо для черных, а мулатов там не жаловали, если только это не были артисты. Нельзя сказать, что это официальная сегрегация. Мне было проще попасть в некоторые заведения, которыми владели белые, чем моим братьям и сестрам с более темной кожей. Но в других заведениях… мое лицо вызывало возмущение.

Он с деланым равнодушием пожал плечами, но Руби видела в его глазах боль.

Она отвернулась, зная, что и сама сделала поспешные выводы на его счет.

— Ну что вы, не надо меня жалеть.

— Я и не жалею, – фыркнула Руби. Она была уверена, что жалость от других людей ранит сильнее всего. Девушка выпрямилась и посмотрела ему в глаза: – Я знаю все только по слухам.

На этот раз взгляд отвел мистер Бартон. Он смотрел в бокал, крутя его в пальцах.

— Мои отец и мать вместе росли. Ну, почти. – Он замялся, а потом, видимо, принял решение. – Моя мать была рабыней, – сказал он. Молодой человек поднял голову и посмотрел Руби в глаза: – Они скрывали свою дружбу, а потом и любовь, пока не умер папин отец и пока мама не получила свободу. Они всегда держались особняком. – Легкая улыбка прогнала тень, только что омрачавшую его лицо. – Им, похоже, так было хорошо. И им никто не был нужен, не считая нас, детей.

Слухи оказались хуже реальности. Губы Руби скривились: она почувствовала горечь в горле. Девушка сделала глубокий вдох, вдруг осознав, что, даже если бы Харрисон Бартон не был плодом любви, а был бы рожден в результате насилия, она бы не стала испытывать к нему меньше симпатии.

— И вы уехали, – сказала она.

Мистер Бартон посмотрел на танцующие пары.

— Люди не понимают, что любовь моих родителей друг к другу такая же настоящая, как и любовь в любой другой семье. Они видят в ней некое предательство. Мама с папой ограждали нас от этого столько, сколько могли. Примерно как в случае с вашей подругой Оливией. Только у нас тогда не было денег, которые могли бы защитить нас от худших проявлений. Зато у нас была любящая семья.