Книга Дэйвенпорты, страница 39 – Кристал Маркис

Молодой человек обернулся, услышав, что они приближаются. На лице его уже играла улыбка. Он так посмотрел на Оливию, что та принялась пощипывать пуговицы на перчатках. Девушка указала на картину:

— Папе ее подарили. Это плантация, где он и его брат были рабами. А написал ее один из сыщиков, которым отец заплатил, чтобы найти моего дядю. Он писал со слов отца.

— Это сильное произведение.

— Когда картину привезли, папа чуть не бросил ее в огонь. Но если вы посмотрите вот сюда… – Оливия показала на две фигурки на заднем плане.

Мистер Лоренс посмотрел туда, куда указывали ее пальцы.

— Это ваш отец и его брат?

Девушка кивнула. Когда папа заметил эти фигуры, лицо у него сделалось ошеломленное. Это был один из редких случаев, когда Оливия видела отца плачущим. Мать, которая родилась свободной и в любящей, хоть и бедной, семье, подошла к нему сзади, обняла, вжалась лицом в его спину: так он не мог видеть ее слез. С тех самых пор эта картина висела при входе.

— Мистер Лоренс, – произнесла миссис Дэйвенпорт, водружая на голову шляпку.

Она улыбнулась, глядя на юношу и девушку. Взгляд Эммелин ненадолго остановился на картине позади них. Оливия заметила мимолетную грусть, отразившуюся на лице матери.

— Как вы поживаете?

— Добрый день, миссис Дэйвенпорт, – сказал холостяк голосом мягким, как сливочное масло. Акцент придавал словам приятное звучание и свидетельствовал о лондонском воспитании. – Я в порядке. Надеюсь, вы не возражаете, что я взял у вашей поварихи эту довольно увесистую корзину.

— Да, Джесси любит нас баловать, – заметила миссис Дэйвенпорт. Она искоса глянула на дочь.

Оливия откашлялась.

— Я сама подбирала блюда. Там английские лакомства и американские сладости. И немного моих любимых французских, для разнообразия. Надеюсь, они вам понравятся.

Мистер Лоренс перевесил корзину на левую руку и в приглашающем жесте согнул правую. Оливия гордо приподняла подбородок и положила ладонь в кружевной перчатке на сгиб его локтя. Мистер Лоренс наклонился и заговорщически прошептал:

— Мне понравится все, что бы вы ни выбрали.

Оливия поборола желание прикрыть рот ладонью, чтобы спрятать улыбку.

Внизу у парадной лестницы ждал один из самых роскошных экипажей ее семьи. Он был без крыши, что позволяло пассажирам любоваться видами вокруг (а публике – пассажирами). Пока Джейкоб Лоренс помогал им обеим подняться в экипаж, Оливия глянула на мать, уверенная, что та нарочно выбрала именно такой транспорт. Глаза миссис Дэйвенпорт горели. Явный энтузиазм матери напомнил Оливии, что сейчас на кон поставлено все.

Оказавшись в экипаже, девушка не могла придумать, что сказать. Но мать и мистер Лоренс поддерживали степенный разговор о погоде и множестве возможностей, которые предлагает Чикаго. Мистер Лоренс украдкой поглядывал на Оливию. Всякий раз, как он смотрел на нее, на юную леди накатывал жар. У нее было четкое ощущение, что он и раньше так смотрел на девушек: нарочито, на глазах их родителей, которые в этот момент расчетливо прикидывали, насколько им повезло. Оливия обнаружила, что чувствует облегчение оттого, что не совершила какого-нибудь промаха, который мог бы оттолкнуть этого джентльмена. Британец был умен, образован, он повидал свет. Он воплощал собой все, чего хотели и она, и ее родители.