Книга Дэйвенпорты, страница 168 – Кристал Маркис

Когда Хелен услышала его имя, у нее будто открылась рана, которая только-только начала затягиваться. Закапали слезы.

— Хелен.

Оливия бросилась к ней, убрала волосы с лица сестры. Хелен снова почувствовала себя маленькой девочкой. Упала ей на плечо и рассказала Оливии все. К концу рассказа глаза Хелен покраснели. Надо было просто пойти в гараж и сидеть там. Но старшая покачивала ее и шептала утешения, которые Хелен из-за своего горя не могла понять, но знала, что этот момент бесценен.

Когда Эми-Роуз входила в кухню через качающуюся дверь, из глаз ее закапали первые слезы. Стоило Джесси увидеть ее лицо, и она тут же отложила скалку. Эми-Роуз обошла вокруг стола и обняла повариху. Джесси молча прижимала девушку к себе, пока та рыдала.

— Я всего лишь служанка, – сказала Эми-Роуз, уткнувшись в плечо Джесси. – Я всегда буду всего лишь служанкой.

Джесси обхватила лицо Эми-Роуз ладонями и сделала шаг назад. Этот жест заставил Эми-Роуз успокоиться. Похоже, она попросту выплакала все слезы.

— Никто не может быть «всего лишь» кем-то там. А тем более ты. И тебе не нужен мужчина, чтобы воплотить мечту. Я подозреваю, твои слезы из-за него.

Эми-Роуз сделала глубокий вдох, хотя было больно. Она вспомнила мать: ведь та нашла выход. Значит, сможет и Эми-Роуз. Увесистая тетрадь в кармане помогала девушке заземлиться. Джесси была права: Эми-Роуз все сможет сама. Но она ничего не сумеет сделать, оставаясь в «Порту Свободы»…

Хорошо, что чемодан у нее уже собран.

В чайной было блаженно пусто, не считая нескольких женщин постарше, самой Руби и ее матери. Стены, выкрашенные в бледно-голубой цвет. Эркерные окна от пола до потолка. Слишком яркие накрахмаленные белые скатерти. На вчерашнем маскараде со сбором средств все веселились до упаду, но миссис Тремейн все равно настояла на том, чтобы по традиции прийти в эту чайную на воскресный бранч.

После того как мистер Бартон покинул бал, Руби хотелось только вернуться домой и плакать. Мероприятия в рамках кампании были вполне сносны, иногда даже приятны. Но теперь она видела, чего ей стоила верность родителям: она потеряла Харрисона Бартона, свой шанс на любовь, свободу. Несколько месяцев назад Руби торжествовала бы, что ей первой сделали предложение в этом сезоне. Но вместо этого она ощущала безнадежное горе.

Мысль, что теперь Харрисон Бартон будет сдувать пылинки с другой девушки, доставляла ей море страданий. И все же Руби знала: эту боль она заслужила. Она задела его чувства. Разрушила их надежду на счастье. А возможно, и свой единственный шанс на настоящую любовь. Брак с Джоном был бы удобен. Он оправдал бы чаяния старшего поколения обеих семей и удовлетворил бы потребность отца Руби в общественном признании. Она сама и ее семья уже ощутили выгоду от власти и влияния Дэйвенпортов, после того как Тремейны четко дали понять, что союз двух семей по-прежнему возможен.

— Пей свой чай, милая. Ведь мы не хотим, чтобы люди думали, будто нам не по нраву здешние напитки. Хозяева чайной – влиятельные сторонники твоего отца, – напомнила миссис Тремейн сквозь зубы.

Руби подчинилась и поиграла рубином на шее.

— Потом зайдем к шляпнице. Пожалуй, нам нужны новые шляпы. Да, кстати, как насчет «Маршалл Филдз»?