Книга Охотники на Велеса, страница 47 – Татьяна Иванова

Потом хлопнула входная дверь, в избу вбежал Сольмир.

— Любава, ты живая? — прошептал он, опускаясь на колени перед скамьей с лежащей девицей.

Любава открыла глаза.

— Наши все говорят, что тебя кузнец Житобуд убил на болоте. Я чуть с ума не сошел.

— Это был кузнец? Тогда понятно.

— Тебе нужно помочь. Ты вся в крови.

— Ох, нет. Знаю я ваше лечение. Гусиные перья в рану… и лапки чьи-то сушеные…

— Любава, представь, перед тобой раненый в голову человек, — приказным тоном заявил Сольмир, — что будешь делать?

— Промою рану и наложу повязку с мазью, — быстро ответила лекарка, даже не задумавшись.

— Где у тебя хранятся тряпицы и травы для промывания? — тем же жестким тоном спросил Сольмир.

Любава ответила.

— Понимаешь, — пробормотала она, когда ученик бережно промывал ей рану, — главное — не рана. Там только сучок скользнул по коже, ничего особенного. Главное, что мне очень плохо. Я встать не могу, еще и кобыла растрясла.

— Ты мстить будешь? — тихо спросил Сольмир.

Любава напряглась. Даже забыла, как ей плохо. Ведьма мстить обязана. На то она и ведьма. И даже не ведьма, любой человек должен отомстить обидчику в ее случае. Отказавшись мстить, новгородка признается в том, что она христианка. Христиане как раз и отличались от всех остальных тем, что не вступали в добрачные связи и не мстили. Ни за что, никому и никогда.

Ага, но почему тогда он спросил?

— Скажи, чтобы все четверо носили при себе чеснок, пророщенный через конский череп, — прошептала Любава. — Именно чеснок. Базилик меня не остановит. Понял? Так всем и передай.

Сольмир ничего не ответил и только погладил ее волосы на неповрежденной части головы.

Дверь хлопнула еще раз. На пороге возник Всеслав. Он ничего спрашивать не стал, только молча прислонился к косяку.

— Всеслав, помоги, — не оборачиваясь сказал Сольмир. — Ее нужно приподнять, чтобы я голову замотал. Сама Любава приподняться не может.

— Не может? — почти как эхо повторил Всеслав.

— Тебя бы дубиной по башке треснули, ты бы тоже не смог, — тихо сказала Любава.

Всеслав подошел и чуть приподнял ей голову и плечи над лавкой. Так и держал, пока Сольмир заматывал голову новгородке. Потом ей завязали косынку и опустили на скамью.

— Тебе бы заснуть, — сев рядом с ней на пол нерешительно сказал Сольмир.

— Я не могу. Хочется кричать, плакать, еле сдерживаюсь. И очень, очень плохо. Хотя почти ничего не болит.

— Точно нужно заснуть. Любава, у меня дома есть сонное зелье. Очень хорошее. Выпьешь, если я принесу?

Любава дернулась.

— Ни за что. Завари мне лучше шишки хмеля с листьями пустырника.

— Любушка, да это другое зелье. Простой сонный напиток. Согласись. Я же несколько лет с охраной караванов ходил. Многое видел. Поверь мне, тебе поможет.

— Сольмир, — вмешался Всеслав, — возьми моего коня, он у ворот, и скачи скорее к себе за зельем. Не видишь, что она сама не своя?

Сольмир легко поднялся с пола и быстро вышел.

— Интересно, а какое это было зелье у Сольмира, которое тебя так напугало? — задумчиво произнес Всеслав, садясь рядом с ней на лавку.

Любава не ответила, а в избу вошел Харальд.

— Что произошло? Коротко.

— Я собирала клюкву на болоте. Пришло четверо. Один из них подобрался сзади и ударил меня по голове.

— Любава, если бы кузнец Житобуд ударил тебя сзади по голове, ты бы в живых не осталась, — резко сказал Харальд.