Книга Охотники на Велеса, страница 14 – Татьяна Иванова

При ее приближении пересуды стихали, чтобы с новой силой усилиться за спиной девушки. Любава плавной походкой добралась до бортников.

— Дедушко Владимирко, хочу медку твоего прикупить. Уж больно он нам с бабой Милой по душе пришелся. И воску-то немного продай. Для мазей травяных.

— Допрыгались вы, Любка, с Людмилой с вашими мазями да настойками. Слышала, что люди бают? Ведьмой тебя кличут.

Вошедшая в роль Любава широко распахнула глаза, синие-синие.

— Дедушко, уж ты-то таких глупостей не повторяй. Какая из меня ведьма.

— Не ты, что ли в Трех ключах раненого воина от хвори избавила, а, Любка?

— Куда мне, Добронрава милая, неужто ты в такое веришь? Люди добрые, вы же меня хорошо знаете, ну разве же я похожа на ведьму?

И девица с невинным видом обвела взглядом внимательно изучавших ее поселян.

Всеслав и сам уже почти решил, что обознались люди. Не эта девица-краса его брата исцелила. Мало ли, в конце концов, на Руси синеглазых рыжих девок? И не слишком он к той ведьме в полутемной избе присматривался. Все больше на брата смотрел. И в этот момент Любавин невинный взор скрестился с его все еще подозрительным взглядом. Девица чуть вздрогнула, но мгновенно взяла себя в руки.

— Да полно тебе, дедушко Владимирко, продай меду-то.

Итак, она его узнала. Всеслав усмехнулся. Он не осуждал ведьму за ее притворство. Тяжела все-таки жизнь колдуньи в народе. Случись какое горе, недород какой, или падеж скота, все на ведьме выместят. Убьют, утопят, в клочья разорвут. Это сейчас они тут добрые, пока не прижало по-настоящему.

— А ты наложи на себя крестное знамение, Любка, коли ты не ведьма.

— Вот вам крест истинный, не ведьма я.

Любава истово четыре раза перекрестилась на все четыре стороны. Народ вокруг мгновенно затих.

— Не могут ведьмы крестного знамения на себя наложить. Корежит их.

— Давай, Любка, крынку под мед. Говорил я, нельзя верить глупым бабам. Только бы побрехать им.

Любава забрала кувшинчик с медом, круг темного воска и, скромно потупив глазки, поплыла к выходу с рынка. Всеслав устремился за ней. Их пути пересеклись под огромной березой сразу за рынком.

— Любава!

Девица остановилась и молча смотрела на краешек черевички, выглядывавший из-под расшитого подола.

— Я не отблагодарил тебя за исцеление, — неизвестно отчего смутился Всеслав. — Что ты хочешь в награду?

Девица немного помедлила. Потом подняла на него ясный взор.

— Когда у тебя появится возможность сделать доброе дело без всякой корысти, вспомни обо мне и сделай.

— Странная ты ведьма, — ошеломленно произнес Всеслав.

— Ведьма! Ведьма! Люди добрые, Любава все-таки ведьма!

Подслушавший их разговор мальчонка бросился обратно на рынок.

— Ведьма! На всех морок навела. Не могла она крестное знамение сотворить!

Любава развернулась лицом к хлынувшему с рынка народу. Она не привыкла убегать от опасности. Один из дружинников княгини, также посетивший рынок в базарный день, бросил на все это безобразие пристальный взгляд, условно свистнул Любаве, обращая на себя ее внимание, быстро вскочил на коня и ускакал.

— Этот воин только что благодарил ее за исцеление и ведьмой назвал!

— Ведьма!

Галдевшая и уже неспособная слушать толпа плотным кольцом окружила Любаву и Всеслава. Обвиненная девица обвела людей внимательным взглядом сузившихся глаз и молча прислонилась к стволу березы спиной. Этот взгляд Всеслав у нее наблюдал в первые минуты их встречи в лесной времянке. Взгляд воина, трезво оценивающего опасность. Девка-то очень непроста.