Книга Охотники на Велеса, страница 11 – Татьяна Иванова

— Как хорошо, что ты вернулся. Как ты узнал, где меня искать?

Ее названный отец чуть улыбнулся.

— Все наши рассказывают, что Людмилина внучонка промышляет в урочище Трех ключей колдовством и знахарством.

— Вот пустобрехи, — возмутилась Любава, приторачивая вещевой мешок и сапоги. — Кто-то, не поняла толком кто, попросил, даже потребовал у меня вылечить его раненого брата. Я помогла за молитвы отца Игнатия. Вот и все.

Любава, не в силах сдержать улыбку, подвела кобылу к удобной ветке, вскочила в седло и пустила лошадь в галоп. Солнце поднялось над горизонтом, птицы по-прежнему звонко щебетали свои утренние гимны. И рвущееся из души ликование подняло девушку вверх. Она подскочила и встала босыми ногами на спине ровно скачущей лошади, запрокинув лицо навстречу солнцу, раскинув руки в стороны.

Всеслав издали смотрел на нее, думая, что навсегда именно такой запомнит свою ведьму, охваченную солнечным пламенем, с летящим сзади как крылья плащом. Он неосторожно позволил солнечному лучику ослепить себя, а когда проморгался и снова посмотрел на дорогу, то там уже никого не было. Ни огненной ведьмы, ни ее спутника, которого он узнал. Чтобы Рагнар, сам ученый Рагнар так заботился о ведьме?! С каким лицом он ее встречал. Ох, и странная история…

А за поворотом дороги Рагнар медленно, но твердо остановил гнедую кобылу своей спутницы.

— Дай мне слово, Любава, что больше никогда не будешь так делать.

Девушка соскользнула обратно в седло и виновато посмотрела на своего названного отца.

— Обещаю, отец Феофан, прости.

— Заяц может выскочить на дорогу, куропатка может спугнуть лошадь, Любава, ты уже не девочка.

— Не буду, я же пообещала, просто я так счастлива.

* * *

Бабушка Мила выглядывала из окна самой крайней в селении избы, ожидая приемную внучку домой. Завидев всадников, она мелкими шажками выбралась из избы и нетерпеливо окликнула их. Сгорбленная старушка оказалась высокому Рагнару по пояс.

— Ну что смотришь жалостно, батюшка? Ничего, что грудь впалая, зато спина колесом.

Любава соскочила с коня, ухватила старушку двумя руками за голову и принялась целовать ей румяные щечки.

— Как я рада, баба Мила…

Звонкое чмокание в щеку.

— … тебя снова видеть.

Звонкое чмокание в другую щеку.

— Я тебе сейчас все расскажу.

Снова чмокание.

— А всяким пустобрехам не верь.

Старушка смотрела на нее сияющими глазами, с такой любовью, с какой даже матери на младенца первенца не смотрят.

— Сейчас, только Гулену расседлаю.

— Ты не возражаешь, я тоже послушаю, — улыбнулся Рагнар.

Любава почти бегом добежала до конюшни с покосившимися балками, подпертыми кривоватыми жердями, заплетенными цветущим вьюнком. Она замерла на мгновение, впитывая солнечную тишину и безмятежный покой этого двора, ставшего в последние годы для нее родным. Затем принялась рассказывать о ночной грозе, о мерзком сборище крыс, о появлении настойчивого незнакомого воина, сразу решившего, что она ведьма. Рассказала о чуде исцеления. О том что весь день-денечек учила диких людей из урочища Три ключа, как надо выхаживать раненого.

— Не было у них тебя, баба Мила, ничего не знают.

Во время рассказа она обиходила свою кобылку, скормила ей репку, чмокнула в носик и вывела под навес, в песочке поваляться.

Баба Мила уселась на скамейку Ее короткие ножки в удобных кожаных поршеньках не доставали до земли.