Книга Полдень, XXI век, 2011 № 09, страница 51 – Юстина Южная, Олег Кожин, Геннадий Прашкевич, и др.

— Ну, допустим, миелофон.

— И как он работает?

Вопрос прозвучал неожиданно по-взрослому, я даже растерялся, не зная, что ответить.

— М-м… – Я почесал в затылке и решил процитировать Эдмонда Гамильтона (не учебник же физики, в самом деле). – У каждого человека есть сознание, сознание – это сложная система полей…

— Торсионных?

— Что? – тут я окончательно опешил. – Откуда ты знаешь про торсионные поля?

— Мама увлекается, – махнула рукой Леська. – Все время с тетей Олей эти поля обсуждает.

Я с облегчением выдохнул. Понятно, девочка услышала умное слово.

— Нет, не торсионные. Торсионные – это ненаучно. А по науке…

— Так ты их прям слышишь? – перебила она меня, явно не заинтересовавшись наукой (вот ведь девчонки, неведомых полей им не надо, а пощупать и потрогать – это дай подай).

— Мысли-то? Слышу, ага.

— Честно? Дядя Андрей… Не, честно? Ну… скажи тогда, о чем я сейчас думаю?

Несколько мгновений я боролся с искушением. Нет, нельзя. Это же Леська. Втягивать собственную племяшку в эксперименты… Дело даже не столько в этике, просто… Просто тот пожар шестимесячной давности что-то повернул в мозгах. Мне кажется, все тогда произошло не случайно. Может, так и начинается паранойя, но я думаю, мы с дядей поплатились именно за игры со стеклышками.

— Ты думаешь… – Я взялся за «Витрум», старательно хмуря лоб и изображая работу сознания. – Ты думаешь о том… что у нас будет на обед.

Леська подскочила на месте и совсем невежливо стукнула меня по плечу.

— Ну-у, нет! Дядя Андрей! Давай по-честному!

Я улыбнулся.

— Это и есть по-честному.

Леська плюхнулась на стул, кривя губки.

— Так ты пошутил? Это не миелофон?

Пришлось развести руками.

— Извини, пошутил, ага.

— Тогда что?

— Да так, безделушка.

— А почему тут не хватает одного стекла?

В железной подставке действительно торчал еще один пустой штырек.

— Стекло еще не нашел. Вот найду и вставлю.

— И что получится?

— Ну… сейчас их пять. А получится шесть.

Леськино лицо вытянулось, бровки сложились в домик, но она не стала переспрашивать, поинтересовалась:

— А где ты ищешь стекла?

— На берегу, – честно ответил я.

— Я-а-а-асно, – протянула племяшка, покосившись в сторону входной двери. – Ну и что у нас на обед?

Я весело подмигнул ей.

— Так ведь что приготовишь, то и будет.

— Не, я так не играю! – крикнула она и со смехом и топотом уличалась из комнаты.

Подождав пару минут, я убрал «Витрум» в шкаф и повернул в дверце ключик. От греха подальше.

Получится шесть…

Найти стеклышки вовсе не легко. Давно известно, море расстается со своими сокровищами неохотно. Откуда оно их берет? Кто знает. Бутылки, флаконы, пузырьки, выглаженные ласковыми пальцами… Нет, сквозь обычные стекла не слышно, как дядя сокрушается о старой лестнице на второй этаж, как он жалеет беднягу Андрея, у которого не сложилось с девушкой Ритой, как плачет сухими глазами о ее тезке, моей родной тете Маргарите. Как встречает ее и прощается с ней снова и снова.

Нет, эти стекла не из бутылок. Они из глубины, из самой темной и ледяной части моря. Из обрывов и впадин подводных гор. Осколки неведомых нам кристаллов. Возможно, тех самых, из которых был сделан Алисин миелофон.

Миелофон… ха-ха… смешно.

Я покачал головой.

Найти стеклышки трудно. Не часто море делится маленьким полупрозрачным кусочком своей тайны. Кусочком с неровными, но гладкими краями. А если и найдешь, как догадаться, что это он, твой шанс на странное. На то, что никто раньше не делал.