Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 09»
|
Стекла режут его, и оно снова и снова истекает солеными слезами. И гладит. И гладит. Пока не скользнет по краю, не поранив себе пальцы. И еще долгое время после. Но то обычные стекла. Обычные бутылочные стекла. А однажды… Однажды оно достает из своего глубокого кармана особенное стеклышко. Одно маленькое стеклышко – отражение неба в волне, васильковый лепесток, крыло голубянки, грань топаза, несбыточная мечта – маленькое голубое стекло. Оно ласкает его в последний раз и оставляет на берегу. Тогда у кого-то, кто бродит по гальке в поисках разноцветных стекол, появляется шанс. Шанс на странное. Фиговина (она же – «Витрум»[2], она же – Прибор… ну да, вот так, с большой буквы, в конце концов, имею я право на это маленькое тщеславие?) лежала в шкафу моей спальни, по совместительству – кабинета и мастерской. И когда Леська убежала к морю, я ее достал. Хотя, пожалуй, лучше по порядку. Утром, не сильно ранним, пришла Валя. По-хорошему– Валентина Ивановна, конечно, однако старушка с самого начала настойчиво просила называть ее по имени. Старушку мне нашла Ленка, кому-то теперь нужно было убираться у меня в доме, хотя бы раз в неделю, и закупать продукты. За мелочевкой я «ходил» в магазинчик у поворота к нашему новому коттеджному району, крупные покупки поручал Вале. Она ничего не имела против прибавки к пенсии, а я не имел ничего против спокойной, по-своему доброй старушенции, изредка баловавшей меня пирожками собственного изготовления. Валя протерла пыль, вымыла полы и шумом разбудила Леську, дрыхнувшую в крошечной комнатенке за шторкой. Леська выползла, натянув бежевое в белый горошек платье задом наперед, и в таком виде поплелась к умывальнику, мимоходом поздоровавшись с нами. Валя заворчала о брошенном без присмотра ребенке и добровольно прибавила к своим сегодняшним обязанностям одевание и кормление моего подкидыша. Затем (не переставая ворчать) удалилась. Леська была отпущена на берег с куклой, книгой и строжайшим запретом на купание, а также обещанием, что дальше пирса она не забредет, – так я мог приглядывать за ней из окна. Вот тогда я и полез за «Витрумом». Он не был мне сейчас нужен, просто нравилось смотреть на него, держать в руках. Любоваться. На самом деле конструкция очень простая, тут и придумывать было нечего. Узкая железная пластина с тонкими штырями вдоль всей длины; кончики штырей едва заметно раздваиваются. Пять маленьких голубых стеклышек, зажатые в этих штырях. Края у стеклышек сглаженные, обточенные. Обточенные не человеком, морем. Свое первое стекло я нашел, еще когда был жив дядя, то есть задолго до пожара и травмы. Дом, в котором я сейчас живу, принадлежал ему, и я время от времени приезжал сюда на выходные. Люблю море, с детства. Наверное, так же, как любит его Леська и как любил дядя; похоже, это у нас семейное. Именно поэтому после того пожара я оставил съемную комнату (да и денег, чтобы платить хозяевам, теперь не было) и перебрался в дядин домишко. Он стоит у самой кромки воды, на отшибе, далеко от застроенных девятиэтажками районов и не сильно близко от свежевозведенных коттеджей. И хотя «дворцы» подбираются все ближе, но на побережье пока не строят, нынче трудно получить разрешение. Собственно, и дяде-то позволили там жить лишь потому, что участок этот переходил из поколения в поколение в дядиной семье аж со времен революции. Чудом он был получен, чудом оставлен нам. А самым большим чудом было наличие в доме газа и водопровода – спасибо дядиным знакомствам, иначе я не смог бы там жить. |