Книга Когда играют все, страница 117 – Татьяна Иванова

— Пропустите меня, Сид Оканнера. Пропустите, — высоким, тонким голосом воскликнул посетитель.

— Нет, сеньор Рубио, — вежливо удержал оборону мастер-оружейник. — Это мой дом. Нечего тут делать помощнику сеньора Хиля Эмарио, да и самому сеньору Эмарио тоже.

— Но я знаю, что она здесь, — утратив всякую выдержку, закричал помощник известнейшего лекаря столицы. — Донья Фенелла, отзовитесь!

И вот тут Фенелле стали понятны все несостыковки в произошедших с ней событиях, которые подспудно тревожили девушку. Откуда король узнал о ее помолвке с Сидом? Почему Лианда попала во дворец, который супруг ей категорически запретил посещать?

Потому что помощником лекаря и учеником прогрессора Айвена рвущийся сейчас к ней человек, возможно и был, но совершенно точно он занимался еще одним видом деятельности.

— Сид, впусти, крикнула девушка, набрасывая на себя плащ с капюшоном и подходя к лестнице. — Я узнала его по голосу. Это королевский шут, сеньор Адрон.

И посетитель мгновенно взлетел по лестнице мимо посторонившегося хозяина дома. Девушка отступила в ту комнату, в которой недавно принимала супругов де Карседа. Без накладного носа, горба и грима этот человечек выглядел подростком, чем и пользовался.

Королевский шут резким движением приблизился к девушке, откинул капюшон с ее головы, вглядывался в лицо почти минуту.

— Но это совсем не «кровавое месиво вместо лица, в котором горят болью непокорные черные глаза», как мне в отчаянии сообщил кум Элан. Да, вы довели своего короля до отчаяния, вам совсем не стыдно, донья Фенелла?

— Нечего было загонять меня в угол.

— О, ее загнали! И чего требовали от несчастной страдалицы? Ее хотели сделать королевой страны. Какое оскорбление!

Фенелла открыла было рот, чтобы ответить, но разъяренного шута оказалось невозможно прервать.

— Вы, когда-нибудь задумывались о том, что король Остарии, тот, от которого зависит благополучие всех остальных, тоже человек? У него есть живое сердце, страдающая душа, он может и сломаться под невыносимой тяжестью! Ну почему, почему, о, Господи, мое сердце, способное преданно любить его, оказалось в настолько тщедушной оболочке?! Почему мне не дано сильного тела, чтобы встать на защиту своего короля? Или красивого женского тела, чтобы родить ему наследника? Но я — ничто.

— Вы очень ошибаетесь, сеньор Адрон, — тихо ответила Фенелла, тронутая проявлением горячей любви. — Вы почти самая важная фигура при королевском дворе. Сядьте. Что вы хотите сказать мне? Вы ведь хотите?

Шут остался стоять. Несколько минут тяжело дышал, успокаиваясь.

— Вы слышали шум на улице? Мимо ваших окон везут доски, а вы знаете, зачем?

— Нет, не знаю, — встревожено ответила девушка.

— На дворцовой площади сооружается эшафот для казни важных государственных преступников. Завтра будут казнены бывший первый советник короля дон Инеас ди Лартега, бывший начальник охраны короля дон Вельидо де Грамейра, несколько менее видных вельмож, два десятка их помощников. Массовая казнь.

— Ужасно, — прошептала Фенелла, опускаясь в кресло, в которое так и не сел королевский шут.

— Да. Все усилия Боэланда по восстановлению Остарии завтра полетят коту под хвост, — жестко продолжил Адрон. — Массовой казни не простят прогрессоры, как бы слабы они сейчас ни были. Казни своих соратников не простит, назовем его настоящим именем, принц Гай. Боэланд обречен. После этой казни его наверняка обвинят в том, что в нем проснулась дурная наследственность его отца. И они будут правы.