Книга Когда играют все, страница 114 – Татьяна Иванова

— Почему вы зоветесь донной? Вы же не замужем, Меланара, — необычайно для него взволнованно говорил граф. — Вы пока донья Меланара, но почему бы вам не стать донной по-настоящему? Донной де Маралейд?

— Почему? — ответила благородная донья, вспыхивая, — потому что я не хочу провести всю свою жизнь в этом примитивном жилище, по имени «замок». Я хочу вернуть свои способности, хочу снова стать прежней, но не ценой же пожизненной привязки к вам.

— Тогда вы не увидите интересующую вас картину, — граф де Маралейд тоже был вспыльчивым человеком.

Так что, Фенелла, намерения у твоего отца были благородными, ему нравилась гостья, все это замечали. Да и не могло быть иначе. Они оба отличались от обычных людей, могли часами обсуждать что-нибудь, для всех неинтересное. Помню, как они только начинали что-нибудь обсуждать, а все остальные уже не знали, куда бы подеваться… Видишь, я был наблюдательным мальчиком.

— Вижу, — согласилась Фенелла, не поднимая голову, но чувствуя, как тяжело рыцарю продолжить говорить. — Продолжайте.

Дон Альвес с усилием заговорил снова.

— Кажется, не добившись от гостьи согласия на брак, граф принудил ее к временной связи в обмен на разрешение увидеть ту самую картину.

Фенелла вздрогнула и сжалась в кресле.

— Нет, — вмешался Сид, крепче сжимая ее плечо. — Он не принуждал. Не надо рассказывать такое Фенелле об ее отце, тем более, сейчас. Я тоже был мальчишкой, когда увидел искалеченную женщину возле целительного источника, одинокую волшебницу, которая внезапно возникла из пустоты. Я, брошенный сирота, столкнулся тогда с настоящим чудом, и я ничего не забыл. Женщина быстро потеряла сознание, я пытался ей помочь, оттащил ее под навес, пытался поить, прикладывал воду из целебного источника к израненному лицу… Она бредила на нескольких языках, в том числе и на моем родном. Значение некоторых слов я узнал позже. Фенелла дорогая, не надо думать о собственном отце хуже, чем он того заслуживает. Меланара каялась, что уступила добровольно. И за свое страстное увлечение, как ты понимаешь, заплатила.

Он замолчал.

— Чем заплатила? — шепотом спросила Лианда. — Договаривайте, Сид, мы ведь теперь одна семья.

— Она не смогла больше проходить сквозь пространство? — уточнила Фенелла, потому что Сид не ответил Лианде.

— Да. Она даже в горячке плакала и бредила, что теперь не может летать, — Сид вздохнул, помолчал пару секунд и закончил. — И что любовь к мужчине того не стоит.

— Я так и думал, что была взаимная любовь, — тихо сказал дон Альвес. — Только никак не мог понять, почему же лицо донны Меланары оказалось так изуродовано.

Сид промолчал. Фенелла все так же сидела, сжавшись, чувствуя руку мастера на плече и теплые объятия Лианды.

— Последняя сцена, которую я помню, происходила во дворе, — продолжил рыцарь. — Поэтому ее многие видели. И именно она стала поводом для легенды вокруг старого замка Маралейд.

— Ну почему ты отказываешься? — гневно спрашивал, почти кричал граф. — Ведь ты уже моя жена по факту. Вот я во всеуслышание объявляю об этом. Осталось только сообщить королю. Согласись — и ты увидишь свою картину.

И тогда порыв ветра отбросил вуаль с лица волшебницы, и все с ужасом увидели несколько длинных, вспухших, багровых рубцов на ее лице. Граф отшатнулся. Несколько секунд оба молча смотрели друг другу в глаза.