Книга Лотос Серебристый, страница 96 – Александра Хартманн

— Мисс Киара? — мужской голос выводит меня из задумчивости. Помимо знакомой интонации, поразило и то, что так ко мне уже давно никто не обращался.

Поднимаю глаза и встречаюсь с Франсуа Гереном.

— Добрый день, — здороваюсь с ним на французском.

Он галантно склоняется и целует руку, и лишь на секунду замирает, замечая пустой безымянный палец.

— Вы собираетесь на праздник во Вьентьян, мисс? — спрашивает он, пока я иду по тропинке из храма в сторону дома. Было невыносимо жарко, земля под ногами растрескалась. Франсуа вел под уздцы гнедого коня, и то и дело вынимал белый батистовый платок из кармана и протирал лоб.

— Даже не знаю, — искренне пожимаю плечами, — отец получил приглашение, а это означает, что отказ будет расценен как оскорбление.

Франсуа нахмурился, он повел плечом и дернул рукой в сторону тугого воротничка, явно желая расстегнуть верхние пуговицы кителя, но замер на полпути и поспешил одёрнуть руку, не смея сделать подобного в присутствии женщины. Столь похвальная выдержка вызвала невольную улыбку на моем лице, и, заметив ее, Франсуа смутился и отвел глаза, кашлянув.

— Пройдемте к нам в дом, Франсуа, — говорю дружелюбно, — отец как раз вернулся из столицы.

— Да, — кивнул юноша, — мы с вашим батюшкой ехали вместе, а точнее присоединились к нему на полпути.

— В самом деле? — искренне дивлюсь.

Франсуа кивает.

— Да, именно с его позволения наш отряд провел проверку в близ пролегающих лесах.

— Чего-нибудь удалось найти? — хмыкаю.

— Ну помимо хищников и диких обезьян, которые принялись кидаться в нас орехами — ровном счетом ничего, — почесал затылок юноша.

И мы рассмеялись.

— Но, если честно, мисс Киара, я бы посоветовал вашему батюшке и вам уезжать из Индокитая на ближайшем теплоходе, — уже серьезно добавил он.

Я медлю с ответом. Да и как тут ответить, когда весь смысл существования Эдмонда Маре заключался в плантации, в нашем доме, который он построил, когда они с матерью были так молоды.

— Нет, месье Герен, — качаю головой, — это невозможно. Отец никогда не покинет свою землю, а я, недавно поняла, что нет ничего дороже, чем родной дом.

Франсуа привязывает лошадь и открывает калитку, пропуская меня вперед.

— В вас сейчас говорит горечь и разочарование, мисс Киара, — останавливается он, — но разве мы не молоды? Разве жизнь только не началась для нас? Почему вы думаете, что, ошибившись один раз и выбрав неправильную дверь, означает, что отныне все пути и двери для вас закрыты?

Мы уже вошли в прохладу сада, и я задумчиво следила за тем, как бабочки рисовали над цветами свой узор. Не хотелось что-либо говорить и нарушать тишину.

— Прошу вас, — Франсуа шагнул ко мне и стал тал близко, что я невольно сделала шаг назад. Кудрявые волосы француза были зачесаны назад и лоснились на солнце, лицо, которое так любило смеяться и шутить, пугало своей серьезностью. — Уезжайте, Киара, — выдохнул он, — ведь у вас есть дом в Париже. Езжайте туда. Уговорите отца. Сколько еще колониальные силы смогут сдерживать бунты и недовольство неизвестно никому.

Слова Франсуа будили во мне тревогу и даже страх.

— Уехать? А как же плантация?

— Здесь останется ваш отец и брат, женщинам совсем не место в стране, близкой к гражданской войне. Поезжайте в Сайгон и садитесь на теплоход до Франции, пока не стало слишком поздно.