Книга Лотос Серебристый, страница 71 – Александра Хартманн

Больше не слышу брата, видимо он ушел. Я нервно вглядываюсь в смутно различимую в неверном свете фигуру Эдварда. Не понимаю, куда он смотрит, словно в темноту сада.

— Киара? Ты здесь? — спросил он полушепотом. И настороженно замер, вслушиваясь в звуки вокруг.

Проклятье, а что если этот англичанин обладает слухом будто у тигра? Тогда он сможет уловить мое дыхание. Зажимаю рот, стараюсь унять бешеный пульс, стучащий в ушах будто колокола на башне.

— Госпожа Киара! Мадемуазель! — вновь раздались совсем рядом крики слуг.

Эдвард повернулся и пошел по дорожке в сторону реки и храма.

— Фух, — выдыхаю с облегчением, — еще немного, и я бы задохнулась.

Но покидать свое убежище все же не стала. Дождусь звуков отъезжающей машины.

Обхватив получше руками толстый сук, я расположилась поудобнее, поджав под себя ноги. Странно, но именно здесь, среди листвы этого величественного и прекрасного дерева я особенно остро почувствовала свое одиночество. Плывшая над головой луна и звездное южное небо, тихий щебет птиц и искрящаяся гладь реки в дали — вот, что делало меня по-настоящему счастливой и свободной. Я была частью этого мира.

— Возможно, мне стоило переродиться птицей в следующей жизни? — бормочу, задумчиво облокотясь о ствол. — Буду свободно летать над холмами, и никакой Эдвард Фейн не сможет потревожить моего покоя.

Наконец вдали послышался звук заводящегося мотора.

— Наконец-то уехал, — шепчу, но сердце болезненно сжимается.

Подождав еще какое-то время и убедившись, что в саду тихо, спускаюсь с дерева. Не хочу сегодня домой. Пусть отец сколько угодно бушует. Лягу на ступенях храма и буду глядеть на луну. Сегодня так невыносимо жарко, что в комнате я не смогу уснуть.

Подхватываю с низкого столика венок из жасмина и бреду в сторону храма. Его острые шпили отчетливо выделяются на фоне ночного неба. Тяжелые двери плотно закрыты. Я усаживаюсь на широкий парапет мраморной лестницы и рассматриваю венок в руках.

Завтра у нас с Эдвардом роспись. Отец будет так счастлив, хоть и конечно не захочет подать виду. Пея даже достала свадебный набор украшений, хочет, чтобы хотя бы, если не Джи, то я надела его. А мама… Мама показывала нам с сестрой индийский танец, который танцует невеста. Она мечтала подарить нам золотые браслеты. И не дожила… Не увидела своих дочерей молодыми девушками. Не увидела мужа Джи, и не увидит меня завтра. А может это и к лучшему?

Подношу к лицу жасминовый венок и вдыхаю полной грудью сладкий аромат.

— Прости, мама, — шепчу, — я не смогла найти себе мужа. Того, с кем проживу остаток своих дней. Прости.

Поднимаюсь на ноги, поправляю юбку, решительным движением срываю с головы сари.

— Но я помню все, чему ты меня учила, смотри!

Складываю руки на груди и начинаю плавно двигаться. Пусть сегодня лишь луна и река будут свидетелями моего свадебного танца. Руки плавно изгибаются в воздухе, повторяя движения, которым меня учила мама. Я сливаюсь со стихиями ветра, воды, во мне бьется пульс самой жизни, растекается по венам. Кружусь вокруг, изгибаю стан, я вхожу всем телом в водоворот природы. Наполняюсь ее силой, ее звуками. Из центра моего сердца поднимается песнь и звучит громко, наполняя изнутри ликованием. В бок, вперед, и снова живой рисунок рук, рассказывающих повесть. Но тут босой ногой наступаю на острый камешек, боль пронзает ногу, и я падаю на одно колено. Словно внутри резко отпустило пружину. Закрыв ладонями лицо, я опустилась на колени и горько зарыдала.