Книга Лотос Серебристый, страница 48 – Александра Хартманн

Но нам с Джи даже от одного вида еды и питья становилось дурно. Тревога легла на сердце тяжелым камнем, и мы лишь считали минуты.

Поняв, что не собираемся пить молоко, хозяйка оставила кувшин на низеньком круглом столике, а сама отошла в угол. Там стояла маленькая мисочка. Я сначала подумала, что хозяйка хочет покормить кошку, но когда по стене проскользнула серебристо-черная полоса, ужас сковал мне горло, а Джи истошно закричала, прижимаясь ко мне всем телом.

— Крайт! Господи, это же индийский крайт!

Парамит с Пеей выглядели спокойнее, и мы с недоумением уставились на них.

— Успокойтесь, чаонинг, — голос няньки ровный с нежными нотками помог моему сердцу вернуть былой ритм. — Это домашняя змея. Бей-бей прикармливает ее, чтобы она ловила мышей и отпугивала других змей.

Змея подползла к блюдечку с молоком и стала пить. Мы с Джи все еще не могли сдвинуться с места. Конечно же мы слышали, что местные жители считаются искусными змееловами, но что некоторые из них приручили их, словно собак или кошек, не знали.

— Наги очень умная, — сверкнув зубами, проговорила на диалекте Бей-бей, — спасла моего сына, когда на него хотела напасть кобра.

Змея по кличке Наги бесшумно подползла к босым ногам хозяйки и свилась в кольцо, блестя черными глазками бусинами.

Мы с Джи предпочли себе противоположный угол. Тяжело опустившись на подстилку из тростника, сложили ладони в молитве.

Парамит с Пеей присоединились к нам. Хозяйка ушла, и змея послушно, словно щенок, уползла следом.

Склоны холмов лишь слегка подсветили первые золотые лучи, как раздался крик, прорезавший пространство:

— Идут! Сюда! Идут!

Вскочив на ноги, я бросилась к окну и распахнула ставни. Влажный лесной воздух, напоенный ароматами цветов и листьев, наполнил бедное жилище и разбудил Джи, задремавшую на полу, свернувшись калачиком. Парамит с Пеей спали, стоя на коленях, прижавшись друг к другу и склонив головы. Едва ставни раскрылись, они открыли глаза и поднялись.

— Кто там, Бонг? — кричу с окна слуге.

Он повернул ко мне свое широкое лицо.

— Все в порядке, чаонинг, — заулыбался он, — офицеры! Французские офицеры приближаются по дороге!

Та радость, что охватила нас четверых, уставших, на грани отчаяния, женщин было не описать. Парамит с Пеей прижали руки к щекам и улыбались, мы же с Джи более бурно проявляли свое ликование. Крепко обнявшись, мы закружились в танце, смеясь и плача одновременно. Если офицеры здесь, значит они наверняка уже схватили бунтовщиков. Скоро наши мужчины вернуться к нам!

Подобрав полы платьев, бросились на улицу, встречать наших защитников.

Заря разгоралась сильнее, зеленокрылые попугаи с веселом гамом носились в ветках ротанговых пальм. Лошадиный топот приближался. Все жители деревушки выстроились вокруг нас с сестрой кольцом.

— Киара, а вдруг и там Рой едет?! — глаза Джи светились, словно изумруды в лучах нового дня. — А вдруг и он там?

И не помня себя от радости, сестра бросилась на встречу приближающемуся отряду. Замелькали золотые эполеты среди стволов, но их лица. Почему не видно лиц?

Перевела взгляд на Кривоногого Бонга, вся краска в миг отхлынула с его загорелых щек.

— Назад! — заорал он. — Прячьтесь! Это аннамцы! Аннамцы!

В ушах застучало, по телу прошла волна озноба. Солнце упало на лица всадников, и я закричала: