Книга Полынь – сухие слёзы, страница 78 – Анастасия Дробина

Вера, до сих пор никогда не жившая подолгу в деревне, была поражена открывшейся ей красотой имения Тоневицких. Вокруг усадьбы раскинулись зелёные пологие холмы, между которыми, словно в чаше, лежало сверкающее под солнцем озеро. За холмами шумели сквозные, полные света и узорных теней берёзовые рощи, в густой траве которых целыми семействами торчали грибы. Обширный приусадебный парк с дубовыми и липовыми прохладными аллеями, цветники и клумбы, где с утра до ночи возились крепостные садовники, радовал глаз. Аннет, без устали стрекоча и поминутно восхищаясь то красотой Веры, то её словами, то тем, как она смеётся или поправляет шляпу, тащила свою гувернантку всё в новые и новые места. Был ей с гордостью продемонстрирован и знаменитый Митрич: высокий, с мощными плечами и растрёпанной седой бородой старик ладил на скотном дворе новую тележную ось. Аннет весело подозвала его, косясь при этом на ворох сена в глубине сарая, где явно кто-то прятался. Подозревая, что это и есть Митричевы воспитанники, молодые князья Тоневицкие, Вера всё же сделала вид, что ничего не заметила, и протянула руку неспешно подошедшему старику:

— Здравствуйте.

Старик недоуменно осмотрелся, словно ища ещё кого-то рядом с собой; затем вытер испачканную дёгтем руку о штаны и, осторожно сжимая Верины пальцы, усмехнулся:

— Здравствуй, барышня. Я ведь вроде один… Кому ж это «вы» говорено?

— Прости, я так привыкла, – слегка смутилась Вера. – Ну, коли мы на «ты», то так и лучше.

— Поутру приехала? – вежливо поинтересовался старик. – Тяжкая дорога была? Хорошо ль здесь у нас?

— Добралась отлично, с вашей соседкой Раисой Алексеевной. И здесь мне очень нравится. – Вера улыбнулась старику, чуть скосив глаза в сторону сарая. Митрич проследил за её взглядом, и в его бороде мелькнула хмурая улыбка.

— Я вижу, ты работаешь, Митрич, не буду тебя занимать надолго. Мы ведь ещё увидимся.

— Беспременно увидимся, барышня, – заверил Митрич. – Ежели в горнице что починить надобно, аль печь дымит, аль ещё какое неподобие – сейчас за мной посылайте, налажу.

— Спасибо, я так и сделаю. Идёмте, Аннет.

Домой учительница и ученица вернулись уже в сумерках, весьма довольные друг дружкой и так уставшие, что едва сумели выпить чаю, из последних сил помолились на сон грядущий и рухнули в постели.

Вера была уверена, что после целого дня, проведённого на свежем воздухе, она сразу же уснёт без задних ног. Но сон не шёл и не шёл; в окно, загадочно глядя сквозь кисею занавески, светила луна, в кустах сирени посвистывал соловей. Слушая его, Вера думала о Никите, о том, что за три года их разлуки он так и не написал ей ни одного письма, хотя и обещал… Вера, впрочем, знала, что этот неразговорчивый, нелюдимый юноша, светлые глаза которого всегда были устремлены на неё, никогда не напишет ей – точно так же, как он никогда не заговаривал с ней, если она сама не спрашивала его о чём-то, не улыбался, если не смеялась она, и даже не приглашал её танцевать, если она сама в шутку не брала его за руку и не тащила на паркет. Миша, который слал сестре письма каждую неделю, писал о том, что Закатов служит в кавалерийском полку под Малоярославцем, на хорошем счету у начальства, сумел расположить к себе полковника – страстного лошадника и, кажется, вполне доволен службой, но скучает.