Книга Полынь – сухие слёзы, страница 55 – Анастасия Дробина

— Вы – друг Миши и можете приходить к нам запросто, когда захотите, – улыбнулась Вера. – Все будут очень рады, мама от вас просто в восторге, мы с ней разговаривали перед сном… Мы всегда разговариваем. Она чудная, правда?

— Да… замечательная, – хрипло сказал Никита. И, внезапно осмелев, спросил: – Вера, вы, наверное, знаете… Руслан нашёл Людмилу? Что с ним было?

Вера удивлённо улыбнулась, ответила не сразу. В отчаянии Никита подумал: всё… Эта необыкновенная девочка поняла, что он круглый дурак, деревенская стоеросина, что он ничего не читал в своей жизни, что он смешон и что теперь больше никогда… Глядя вниз, на холодные лунные полосы на полу, Никита всей душой жалел о том, что время не отматывается назад и он не может оказаться сейчас в своей комнате под одеялом…

— Хотите, я почитаю вам?

Никита осторожно поднял голову. Вера больше не улыбалась, внимательно смотрела на него. Лунный свет отражался в её глазах.

— Но… это нельзя, – хрипло, с трудом выговорил он. – Я уже пробовал, слишком темно.

Словно в подтверждение его слов, серебристые пятна на оконных узорах погасли: луна ушла из гостиной, дымчатые полосы света пропали, сразу стало сумрачно.

— Не беда, я знаю наизусть.

— Всё?! – поразился мальчик. – До самого конца?!

— Конечно. На чём мы остановились вечером?

— На распутье…

Вера слегка наморщила лоб, вспоминая, и начала читать наизусть:

Через несколько строк Никита забыл обо всём: о том, что сейчас глухая ночь, что он сидит в чужом доме за одним столом с девочкой, с которой ещё утром не был знаком, что наверняка это неприлично и он злоупотребляет гостеприимством госпожи Иверзневой… Руслан беседовал с мудрым колдуном, бился с Рогдаем, сражался с огромной головой, носился под облаками, ухватившись за бороду Черномора… Вера читала стихи плавно, нараспев, изредка останавливаясь, чтобы припомнить то или иное место, и её тёмные глаза смотрели не отрываясь на Никиту. Тихо тикали часы, поскрипывал сверчок, шуршала мышь за стеной. Ночь тянулась к рассвету, а они всё сидели вдвоём в пустой тёмной гостиной, и Руслан с Людмилой незримо были вместе с ними.

Поэма закончилась, голос Веры умолк. Ещё несколько минут они сидели в полной тишине. В гостиной было темным-темно. Никита был как заколдованный и не мог даже шевельнуться, даже поблагодарить Веру. В голове ещё звучал её тихий голос, таяла волшебная музыка стихов. Вера поднялась из-за стола, накинула на плечи шаль, чуть слышно произнесла: «Спокойной ночи…» – и выскользнула из гостиной.

Никита спал как убитый до самого завтрака: уже в девятом часу Егоровна решилась поскрестись ему в дверь. Когда он, одевшись и наспех умывшись, влетел в столовую, все Иверзневы уже сидели там. Вера тоже была со всеми, свеженькая, аккуратно причёсанная, в простом утреннем платье. Они с Никитой обменялись взглядами заговорщиков, и Вера едва заметно улыбнулась, опустив ресницы. И после ещё много-много лет Никита вспоминал ту пустую, залитую луной гостиную, стол с раскрытой на нём книгой, девочку с распущенной косой, закутанную в шаль, тёмные, пристально глядящие на него глаза, её приглушённый голос, серебристые узоры на окнах… Никогда и никому он не рассказал об этом, но та ночь жила в сердце, как слова молитвы, как благословение родного человека, с которым и любая беда становится легче.