Онлайн книга «Полынь – сухие слёзы»
|
— Барин… Никита… Здесь ты? Закатов хотел сказать: «Я здесь», но голос не послушался его. Он не мог даже с места двинуться и стоял столбом до тех пор, пока Катька, совершенно невидимая в потёмках, не подошла к нему вплотную. Он не мог её разглядеть, как ни таращил в непроглядной тьме глаза, только видел смутно белеющие зубы и слышал этот знакомый голос, от которого останавливалось дыхание: — Никита… Чаворо миро, ту сан? Да пхэн же, ту сан?[11] — Мэ…[12] – хрипло отозвался он. – Это я. — Дэвлалэ…[13] – ледяные руки на ощупь легли ему на плечи, Катька прижалась к нему, вся содрогаясь – то ли от холода, то и от волнения, её волосы защекотали лицо Никиты, кисти шали скользнули по руке, когда он неловко обнял её. — Я тебя искал… Я тебя всё время искал… – хрипло говорил он, одной рукой обнимая худые, дрожащие плечи цыганки, а другой гладя её растрёпанные косы. – Видишь, я не забыл по-цыгански, я всё помню… — Господи, Никита… Господи, мальчик… – монотонно, не слушая его, говорила она и всё сильней прижималась к его шинели. – И кто б подумать мог… Господи, господи… Скрипнула дверь, на крыльцо шагнула приземистая мужская фигура. — Катькэ, кай сан?[14] – послышался сердитый голос. Цыганка замерла, прижавшись к Никите, и, казалось, перестала даже дышать. Он тоже стоял не двигаясь, моля бога о том, чтобы из туч не показалась луна. Тот, кто звал Катьку, ещё некоторое время стоял на крыльце и недовольно сопел, потом окликнул ещё раз, ответа не дождался, сердито сплюнул и вернулся в трактир. Хлопнула дверь. И сразу же Катька потянула Никиту за руку. — Идём… Идём отсюда скорей, покуда не увидели… Ну же, ну! Никита не сопротивляясь шёл за ней, ступая наугад по грязи. Скрипнув, открылась калитка, выводя их в кривой проулок, ведущий вниз, к ярмарке, и Никита увидел впереди тускло горящие оконца своей гостиницы. — Идём ко мне, тут недалеко, в «Плезире», – шепнул он. Какое-то мгновение Катька колебалась; холодные пальцы в руке Никиты дрогнули, камень кольца царапнул его ладонь. Но в следующую минуту цыганка кивнула и, резко повернувшись, сама зашагала к гостинице. Открыв комнату, Никита шагнул к столу, поставил свечу. Медленно, словно боясь, повернулся… и вздрогнул: Катька, неслышно подойдя, уже стояла рядом с ним и пристально смотрела в его лицо. — Господи… и впрямь ты, – глухо сказала она. – А я не верила… Изменился. Мальчик был, а теперь… И красивый какой стал! Вот ведь, воистину, повезёт кому-то… Закатов молча смотрел в её лицо: худое, тёмное, большеглазое. Смотрел – и не мог заставить себя улыбнуться, сказать в ответ что-нибудь весёлое. Катька первой отвела взгляд; медленно прошлась, осматриваясь, по маленькому грязноватому номеру, присела на кровать, стянула с плеч шаль. — Тепло у тебя… Я посижу немного, можно? Так устала сегодня… — Ты не голодна? – спохватился он. – Я сейчас прикажу принести… и чаю тоже… — Не надо, есть не хочу, – по-прежнему глядя мимо него, отозвалась Катька. – А вот самовар… да, вели, пожалуйста. Знобит почему-то… Никита поспешно вышел из номера. Когда он вернулся, Катька всё так же неподвижно сидела на кровати, глядя в окно. Он подошёл, сел рядом. — Как ты жила всё это время? Я спрашивал у твоих, мне сказали – вышла замуж и уехала. И – ни слуху ни духу… |