Книга Прощаю – отпускаю, страница 84 – Анастасия Дробина

Сергей приподнял голову, нахмурился.

— Колька, я тебе сейчас по старой памяти морду набью!

— Ну, рискни, – спокойно улыбнулся тот.

Старший брат поднялся. Младший шагнул ему навстречу. Через мгновение братья Тоневицкие, сцепившись, катались по огромной, немилосердно скрипящей кровати. Оба молчали, сосредоточенно пыхтя и скаля зубы. Так же молча они свалились с кровати на пол, Николай уселся было верхом на брата, но Сергей тут же сбросил его, замахнулся… В это время в коридоре зашаркало.

— Барин! Николай Станиславыч! Это у вас чем-то бухнуло?

Братья тут же вскочили на ноги.

— Иди спать, Степан, вот наказание! – с трудом переведя дыхание, велел Николай. – Стул у меня упал! Ступай, ступай!

Когда в коридоре стало тихо, Николай усмехнулся и оправил рубаху.

— Что ж – продолжим?

— Обойдёшься, – буркнул Сергей. – Того гляди, разбудим маменьку, и влетит обоим. А ты, однако, заматерел! Этому сейчас в гимназиях учат?

— Этому учит жизнь со старшим братом – тираном и деспотом, – притворно вздохнул юноша. – Ты меня всё детство бил – и я, разумеется, всегда мечтал навалять тебе в ответ! Вот и сбылось наконец.

— Всё ты, Колька, врёшь… – зевнул Сергей, снова падая на постель. – Я тебя молотил – а ты потом бегал к папеньке умолять, чтоб меня за это не выпороли. Тюфяк и мямля!

— Ага, а ты из-за этого так злился, что наподдавал мне ещё… – хмыкнул Николай.

— …и уж после ничьё заступничество не помогало, – закончил Сергей. – И ты всё таким же мямлей и остался. Одна радость – читать по ночам Шиллера… Да раскармливать мышей. Скоро он у тебя перестанет пролезать в дыру!

— Шиллер?..

— Колька! Не зли меня! И так не сплю полночи, тебя дожидаясь! Ну – рассказывай, что там, на этой глупой выставке? Там и впрямь наша Варя из Бобовин?

Тон Сергея был небрежным, полуприкрытые глаза бездумно следили за бьющимся светом свечи на стене. Но Николай, взглянув на брата, чуть заметно улыбнулся. Затем серьёзно сказал, глядя в морозное стекло:

— Знаешь, я и сам чуть было не влюбился. Варя так выросла, стала такой красавицей! Она и прежде была хороша, а уж теперь!.. Совсем взрослая барышня, затянута в корсет, платье, причёска… И волосы эти венецианские – просто червонное золото! Я весь вечер хотел потрогать, но не смел, разумеется. Словом, сказка! И, послушай, картины-то у неё, картины какие! Я ходил от одной к другой и рот забывал закрывать! Действительно, редкий талант, права маменька! Она там чуть ли не всё скупила! Завтра поглядишь, получишь удовольствие…

— Да что мне до её картин, право! – вспылил вдруг Сергей, и мышонок, высунувшийся было из норки, испуганно шмыгнул обратно. – Я ничего не смыслю в живописи и нужды в том не вижу! Скажи лучше, откуда у неё эта квартира на Полянке?

Наступило молчание. Николай, озадаченно взглянув на брата, потёр кулаком лоб.

— Вот этого и не знаю. И не подумал спросить… Вряд ли её собственная: чересчур богата, комнат пять или шесть… И обставлена хорошо. Серёжа! Но ты же не думаешь?..

Сергей в ответ только криво усмехнулся. Встал с кровати, медленно прошёлся по комнате, ероша руками густые пепельные волосы.

— Папенька её, говоришь, скончался недавно? – спросил он сквозь зубы, не глядя на брата. – А у мадемуазель Зосимовой уже большущая квартира на Полянке, полна гостей-мужчин, устроена выставка… Колька, тебя, несмотря на дурость, не тянет сложить два и два?