Книга Прощаю – отпускаю, страница 80 – Анастасия Дробина

— Что ж, хорошее начало! – звонко и почти озорно сказала она. Лукавая улыбка осветила её лицо, и всем в зале сразу стало заметно, что княгиня Тоневицкая всего лишь на десяток лет старше своих падчериц. – Итак, княжна Аннет споёт романс! Кто готов заплатить за это?

Поднялся страшный шум. Первыми к роялю пробились военные, и на полированной чёрной крышке немедленно выросла кучка кредиток. Емельянов, стоя рядом, ревниво следил за ней взглядом, но больше него никто не положил, и купец заметно успокоился. Следом кинулись студенты («Со своими грошами…» – язвительно откомментировала Флёна, наспех собиравшая со стола чайные чашки), затем – ценители искусства.

— Аннет, вы просто не имеете права ударить в грязь лицом! – с напускной строгостью заметила княгиня.

— И не подумаю! – беззаботно отозвалась Аннет. – Но уж чур аккомпанируете вы! Коля непременно собьётся и собьёт меня! И держитесь, маменька: рояль чудовищно расстроен!

— Буду иметь в виду. – Вера храбро села за инструмент. Гости плотным, шумно гомонящим кольцом окружили певицу и аккомпаниаторшу. Никто не хотел садиться в приготовленные кресла. Андрей Сметов – тот и вовсе встал прямо перед Аннет, глядя прямо на неё сощуренными глазами. Николай Тоневицкий нахмурился и уже шагнул было к нему, но Аннет опередила брата.

— Прошу вас, господин Сметов, слегка отойти, мне так будет удобнее. Не обижайтесь, – мягко и весело попросила она, чуть коснувшись рукава студента. Андрей, заметно смутившись, шагнул в сторону. Один из друзей шутливо ткнул его кулаком в бок, что-то прошептал. Сметов яростно огрызнулся… Но в это время с клавиш сорвалось негромкое, рассыпчатое адажио, и всё смолкло.

Что и говорить, у Аннет Тоневицкой действительно был великолепный голос. Природная красота тембра была огранена регулярными занятиями вокалом, и знакомый многим романс звучал теперь в немом от восхищения зале. Голос Аннет то взлетал в потолок, то падал на низкие бархатные регистры, и ни малейшего усилия не было заметно в этих сложных переходах. Мягкая россыпь рояля осторожно следовала за голосом, не затеняя его. В зале уже никто не улыбался. Фёкла, застыв у стола с чашкой в руках, машинально тёрла полотенцем её фарфоровый бок. Глаза Анны восхищённо блестели. Даже Николай, сотню раз слышавший этот романс, с восторгом смотрел на сестру. Мадам Емельянова шумно вздыхала и вытирала глаза кончиком шали. Супруг её восторженно разглядывал певицу и что-то нащупывал в кармане жилета. А Варя, стоя у окна спиной к гостям, молча глотала бегущие по лицу слёзы. И, словно стремясь утешить её, в замёрзшее стекло летели и бились снежные хлопья. К счастью, гости не сводили глаз с певицы, и смятение хозяйки вечера заметил один Андрей.

Расходились за полночь. Вечер в пользу начинающей художницы удался на славу: никто из устроителей и не предполагал такого оглушительного успеха. Все картины были раскуплены. Варе с трудом удалось отстоять лишь те, которые не были предназначены для продажи. Удалось выручить около шестисот рублей – огромную сумму, которую Варе никогда не приходилось даже держать в руках. Кроме того, почти сто рублей собрал концерт, который ближе к ночи превратился в сольное выступление мадемуазель Аннет. Её наперебой упрашивали спеть ещё и ещё. Александрин сидела в углу зала, позеленевшая от ненависти, но компанию ей составлял только всё тот же Казарин. Прочие мужчины толпились вокруг юной певицы.