Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
Снег пошёл гуще. Впереди уже виднелась ограда Пятницкого кладбища, откуда доносился унылый церковный звон. — Мало поминок, так ещё и здесь убытки! – мрачно сказал один из студентов, комкая в кулаке фуражку и ероша чёрные, и без того растрёпанные волосы. – Видано дело – попу заплати, причту – заплати, богомолкам этим – заплати… На одни свечи полтина ушла! А покойный и в Бога-то веровал для приличия, и монашек галками бессмысленными называл! Я сам слышал! Право слово, лучше бы за квартиру заплатили да красок Варваре Трофимовне купили! Киноварь вчистую вышла ещё третьего дня! — Андрей, да помолчи же ты, дурак! – сердито оборвал его товарищ. – Похороны и те для своих проповедей выбрал! Если Варя захотела панихиду – значит, так надо! И не наше дело рассуждать! Тем более что пользы в твоих рассуждениях – нуль! Скажи лучше – отпустит Канавин киновари в кредит или лучше и не соваться? — Тебе, Петька, не отпустит, вид у тебя не кредитный… а вот Анниньку пошлём. Да и заплатить можно будет в пятницу, когда у меня за уроки расчёт будет. Худо то, что Емельянов за квартиру вперёд просит, ирод… будто не видит, в каком Варвара Трофимовна положении! С него станется и на улицу выставить! — Ну, этого мы не допустим! У меня есть кое-какие мысли. Вот только сейчас, боюсь, не время… — На поминках можем потолковать, господа скубенты, – солидным баском вмешался третий товарищ. У него не было университетской фуражки, и его бараний, испещрённый заплатами полушубок был весь испачкан красками. Голубоглазая физиономия была отмыта и отскоблена, очевидно, со всем тщанием, но под волосами и за ухом предательски виднелись следы всё той же краски. – Мы с Яшкой тоже не лыком шиты, пропасть Варваре Трофимовне не дадим! Добро ихнее и тятеньки её хорошо помним. А что до киновари, так будет завтра же, чтоб мне света не видать! Ещё и сепии добудем! — Сопрёт, как есть сопрёт, – уверенно сказал его друг, потирая плохо выбритый и тоже не отмытый от краски подбородок. – Вот помяни моё слово, Антон, попадёшься! Мастер – он тоже не слепой, додумается когда-нибудь, куда краска девается! — А! – отмахнулся Антон. – У этого живодёра не взять – дураком остаться! — Да тише вы… Варя услышит! После поговорим, сейчас главное – панихиду выдержать! Вот, ей-богу, я бы на месте правительства законом отменил все эти похороны и поминки! Покойному это всё равно без разницы! Те же попы учат, что он уж не с нами, а в лучшем мире, чего ему и желаем… А близким одни убытки… Да ещё любуйся на эти пьяные рожи за столом! При жизни покойному и помочь не хотели – а теперь сидят с постными физиономиями, пьют за чужой счёт и рассуждают глубокомысленно о бренности бытия земного! Тот же Емельянов… — Да заткнись ты, ей-богу, Андрей! – шёпотом рявкнул Петя, кивая на растрёпанную рыжую головку впереди. – Хоть сейчас идеями не фонтанируй, невместно… Хотя ты прав… Уж очень это всё утомительно. Да и для Варвары Трофимовны тяжело. Студенты не ошиблись. Поздним вечером, когда снег за окном маленькой квартиры на Полянке валил стеной, а гости с поминок уже удалились, Варя была едва жива. Она полулежала на узкой кровати, запрокинув осунувшееся от слёз и усталости лицо, а вокруг суетились подруги. Анна стаскивала с ног Вари чулки, сильная Фёкла, которую все звали Флёной, расчёсывала частым гребнем рассыпавшуюся, спутанную косу. |