Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
Стоял холодный октябрьский день. Небо было обложено тяжёлыми сизыми тучами, вот-вот должен был хлынуть дождь. Облетевшая липа за окном дрожала на ветру. Где-то на задворках уныло и монотонно орал петух, и этот бестолковый крик только усиливал осеннюю скуку. — Ей-богу, зарезать на суп прикажу… – вслух подумала о петухе Настя. – И так голова ноет, а он ещё и голосит, проклятый… Так что стряслось с этой Васёнкой? — С ней-то, шишигой, ничего… А вот с вами, не ровён час, да с барином – случится, коль не спровадите её подобру-поздорову! – зловеще предрекла Дунька. – А что улыбаетесь-то? Барину-то всё пустяк, привёл, сбросил вам на руки – а вам тоже горюшка мало! Одна я в доме обо всём думать должна! — Ну, разумеется, без тебя нам всем давно бы пришёл конец… — А то нет?! – подбоченилась Дунька. – Я-то, как эту Васёну увидала, сейчас подхватилась – и к Агариным понеслась! У меня там кума в ключницах обретается… И всё как есть вызнала! Гоните её, барыня, прочь, покуда беды не сделалось! — О-о-ой, только не говори, что она ведьма и от её взгляда молоко киснет… — Хуже!!! Ведьма не ведьма, а Гришки Стрижа невеста наречённая! – выпалила Дунька и торжествующе взглянула на свою барыню. Настя потёрла пальцами лоб, нахмурилась: — Подожди-подожди… Какого ещё Гришки Стрижа? Это того самого, который… — Истинно!!! Сами помните, он ещё перед Пасхой от барина сбёг, да ещё какой убыток учинил – полдома спалил! И по лесам теперь хоронится, как леший, и цельная ватага у него таких же лешаков! Они и у Трентицких дальний хутор сожгли, и Лазареву-барыню на дороге подловили и такое с ней учинили, что сказать вам совестно, хоть вы и мужняя жена! И Истратиных старосту Гришка в овраге зарезал, и… — Ну, будет, будет, мне ясно. Но с чего ты взяла, что наша Василиса как-то к этому причастна? — Может, и не причастна, а только бережёного бог бережёт! – отрезала Дунька. – Мне Пантелеевна рассказывала, что Гришка до своей наречённой сам не свой был! Из-за неё, Васёнки этой, весь сыр-бор и разгорелся! Из-за неё он и барина чуть не порешил, из-за неё Гришка… — Так в чём же был сыр-бор? – недоверчиво улыбнулась Настя. – Как в этих глупых романах, не смогли обвенчаться попросту, без страстей-мордастей? — Вам смехи всё! А только барин не дозволил венчаться-то, Гришка и осерчал! Да ещё говорят, будто… — Довольно, избавь меня от этих сплетен! – замахала руками Настя – и тут же обессиленно откинулась на спинку кресла. – Боже, да как же виски ломит, хоть бы впрямь дождь пошёл… Дунька! Ты мне с утра ливень обещаешь, и где он?! — Сбегать поторопить? – невинно осведомилась Дунька. — Слушай, я в тебя сейчас кину чем-нибудь! — Воля ваша, а что с Васёнкой прикажете? Вы разумейте, что Гришка её всё равно для себя добудет! Спалит вам всё имение, в убыток вгонит – а добудет, потому он до неё больной с малолетства! Вот моё вам слово, избавьтесь от этой шишиги поскорей, покуда… — Кто бы меня от тебя избавил! – полусердито оборвала её Настя. – Как я, по-твоему, смогу от неё избавиться, если это – приобретение Никиты Владимировича? — Барин её вам подарил, стало быть, и распоряжаться вам! — Всё, замучила ты меня! Поди вон! И… Позови ко мне Васёну. Дунька гордо прошествовала в людскую. Когда она скрылась, Настя встала, озабоченно встряхнула обеими руками тяжёлую косу, так и не уложенную с самого утра в причёску, и несколько раз прошлась по комнате. Остановившись у окна, всмотрелась в голый, облетевший сад, грустно вздохнула. |