Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
— Воля ваша, отдавайте, если вздумали, – говорила, чуть бледнея, Василиса. Настя с досадой отмахивалась: — Вот же дура! Говорят тебе, я своих людей насильно не выдаю и не женю! Но, право, странно… С твоей красотой… Впрочем, как сама знаешь. Не передумала с огородом-то? Об огороде посреди зимы и думать было незачем. Настя задавала свой вопрос лишь для того, чтобы посмотреть, как освещается мягкой, мечтательной улыбкой лицо девушки. — Николи не передумаю, барыня! Сами увидите, сколь добро получится! И цветы посадим, где вы распорядиться изволили – под окном! Пусть только весна придёт, ужо увидите! Слово своё Василиса сдержала и с наступлением апрельского тепла страстно взялась за дело. И прялка, и игла были забыты. За несколько дней Васёна сама, не подпуская никого из дворовых, очистила, вскопала и перебрала от сорной травы землю под окнами усадьбы. Всю следующую неделю она спозаранку исчезала из имения с корзиной в руках – и возвращалась к полудню, а то и к вечеру, уставшая, но счастливая, с полной корзиной разнообразной цветочной рассады. — Да где ты только берёшь это всё?! – ужасалась Настя, глядя на то, как Васёна рассаживает на клумбе хрупкие кустики бархатцев, люпины, росточки астр, сильные, крепкие побеги мальв. – Неужто просишь по соседям? Что там обо мне подумают?! — По старым знакомствам хожу, барыня, – туманно отвечала Василиса, бережно, как больного щенка, держа в руках росточек пармской фиалки и что-то ласково нашёптывая ему. – Не беспокойтесь, никакого греха нет. И господам убытков тоже. На будущий год уж и свои семена будут! И, если дозволите, в Смоленск съезжу, мы с дедушкой там знали, у кого брать… Настя только махала рукой, не желая признавать, что новое дело захватило и её. Теперь, проснувшись утром, она первым делом спускалась вниз, к новорождённой клумбе, чтобы посмотреть, что поднялось и распустилось за ночь. Возле клумбы она неизменно заставала Васёну – босую, с подоткнутым подолом. Та что-то продёргивала, поливала или выкапывала. — Доброго утречка, барыня! Видали – маргаритки-то как поднялись! А я уж как боялась, что здесь им темно будет… — И то правда, какие чудные! – Настя с интересом смотрела на розовые головки маргариток. – Но послушай, если им темно, – может быть, липу спилим? — И-и, не думайте! Липа – дерево хорошее! Оно любой сад бережёт, и цветы без ней затоскуют… Ну – ладно! Далее вы и без меня справитесь, а мне в огород пора! – Васёна одёргивала перепачканный подол, с явным сожалением выбиралась из клумбы и решительным шагом двигалась через всю усадьбу в огород. Вслед ей летели восхищённые мужские взгляды. — Вот ведь дура так дура! – сердито говорила Дунька, приходя к барыне. – Все парни через эту Василису уже с ума посходили, а ей хоть бы что! Одни эти цветы на уме! А что это такое, цветы-то, – трава и есть пустая! Давеча Васёнка опять с утра из дома смылась, к полудню вертается – аж сияет вся тазом медным! А за нею Ванька-конюх идёт и корзину несёт с какими-то луковицами грязными – ма-а-ахонькими, как фасоль! А рожа-то глупая-глупая, аж противно! — У луковок? — Да у Ваньки же! – не замечала насмешки Дунька. – А эта ведьмища даже и не чует ничего! «Спасибо, Иван, поставь на землю – да в тенёк, не под солнце!» Тьфу, завелась на наши души, землеройка! И какой с неё, спрашивается, в хозяйстве прок?! |