Книга Прощаю – отпускаю, страница 103 – Анастасия Дробина

В сенях скрипнула половица, чуть слышно стукнула дверь. Вера вздохнула с облегчением, поняв, что это наконец-то вернулся старший пасынок. Она в последний раз приложила ледяные ладони к лицу, мельком взглянула в висящее на стене зеркало, поправила причёску и, потушив свечу, вышла из залы.

Добудиться храпящего в сенях Степана оказалось невозможно. Сергей, сердито ругаясь, сам стянул сапоги, швырнул в угол комнаты куртку и, не утруждая себя полным разоблачением, бросился на кровать. И почти сразу же за дверью послышались шаги, а затем и негромкий стук.

— Серж, вы ещё не спите?

— И не думал! Прошу вас, маменька! – Сергей поспешно вскочил и метнулся за брошенной курткой.

Вера вошла, тихо прикрыла за собой дверь.

— Как долго вас не было, однако! Я уже начала волноваться.

— Напрасно, – как можно беззаботней улыбнулся он. – Согласитесь, я уже не мальчик, которому нужны дядька или гувернантка.

— Да ведь и со взрослым человеком что угодно может стрястись ночью на улице! – заметила Вера.

Сергей неопределённо усмехнулся, втайне боясь, что мачеха начнёт расспрашивать его о цели визита Сметова и об их разговоре. Но, к его огромному изумлению, та заговорила совсем о другом:

— Серж, я пришла говорить с вами как со взрослым человеком и со старшим мужчиной в семье. Думаю, вы поймёте меня и сможете помочь.

— Разумеется, маменька. Всё, что будет в моих силах!

— Это касается Александрин.

Лицо Сергея на глазах сделалось кислым.

— Опять Александри-ин… Просто проклятье какое-то на род Тоневицких! Маменька, если вы опять намерены ругать меня за то, что я слегка встряхнул её сегодня, то…

— Не намерена… Хотя вы полностью заслуживаете. То, что ваш характер ничуть не лучше, чем у Александрин, я усвоила давно. Но она-то по крайней мере в этом не виновата. В институте из человека вытравляют всё лучшее и искреннее, что в нём есть… А вот вы-то почему таковы? Грустно осознавать, что все мои усилия пропали даром… Но плетью обуха не перешибёшь. Так что и говорить об этом более незачем.

— Маменька, вы сами смогли бы спокойно стоять и смотреть, как оскорбляют близкого вам человека? – серьёзно спросил Сергей.

Вера изумлённо посмотрела на него. Помолчав, задумчиво сказала:

— Пожалуй, не смогла бы, вы правы. Но и набрасываться вот так на существо, которое много слабее вас и не способно дать достойный отпор…

— Какой же способ, по-вашему, здесь возможен? Никаких разумных слов Александрин не понимает, я шестой год кряду в этом убеждаюсь! Так как же быть?

«Если бы я только знала…» – подумала Вера. Вслух же спросила:

— Что вы думаете о господине Казарине?

— Не смею высказать при вас своё мнение, – мрачно ответил Сергей. – Оно не для женских ушей. Однако, если он избавит нас от Александрин, я готов признать, что он достойнейший из достойных!

Вера только тяжело вздохнула.

С Алексеем Порфирьевичем Казариным Тоневицкие познакомились в этом сезоне в гостиной княгини Гараниной. Это был статский советник в отставке: с Владимиром на шее, со странной привычкой тихо хихикать после каждой сказанной фразы и манерой танцевать вальс вприпрыжку. К крайнему удивлению Веры, Казарин сразу же начал оказывать знаки внимания не Аннет, а Александрин. Обычно всё бывало наоборот, и каждый бал был для Веры тяжёлым испытанием. После него неизбежно следовала истерика старшей падчерицы, которая стонала, что она уродлива, неуклюжа, что её никто не любит, никто никогда не возьмёт замуж и что лучше бы ей на свет не родиться. Однако в этот вечер Казарин не отходил от Александрин. Он танцевал с ней столько раз, сколько это укладывалось в рамки приличий. Потом долго распространялся о своём давнем знакомстве с покойным князем Тоневицким – и в конце концов Вера вынуждена была пригласить этого смешного человечка бывать у них в доме.