Книга Горюч камень Алатырь, страница 134 – Анастасия Дробина

«Княгиня была великолепна! – с мрачным восхищением признала Ольга, когда в гостинице их встретили взволнованные Аннет и Николай. – Признаться, я сама никогда не смогла бы разыграть такое… благородное негодование. Грамотно размахивать титулом и связями – это ведь тоже надо уметь! Вера Николаевна, вы никогда не мечтали поступить на сцену?»

Княгиня только безнадёжно махнула рукой.

«Но вы успели всё передать полякам? – нетерпеливо спросила Аннет. – Они-то успели скрыться?»

«Кабы не успели, меня бы, уж верно, не выпустили б! – язвительно заметила Ольга. – Разумеется, скрылись! Смылись через ход в буфетной, сам хозяин прикрывал, Митрохин… его, кстати, тоже забрали. По обвинению, не поверите, в самоварной водке! Но, думаю, выкрутится: хитрый, шельма, да и не впервой. Теперь нужно несколько дней подождать и проситься к Сметову на свидание: передать, что задание его выполнено. Аннет, разумеется, вам идти, коль уж вы теперь его законная невеста!»

Аннет, даже не заметив язвительной горечи в голосе Семчиновой, радостно вспыхнула и кивнула. Ольга молча отвернулась к залитому дождём окну, а княгиня Вера подумала, что она уже много-много дней не видела приёмную дочь такой счастливой.

Несколько дней до свидания Аннет летала как на крыльях. Пела в номере итальянские арии, собирая толпы зрителей в коридоре, вслух раздумывала о том, как можно обвенчаться в тюрьме и как скоро после суда им с Андреем нужно будет отправляться по месту ссылки. Наконец, настала пятница, Аннет с княгиней Верой поехали в тюрьму – и в полном недоумении услышали о том, что арестованный переведён в Москву для дальнейшего ведения следствия.

На другой же день Тоневицкие уехали в Москву. Ольга Семчинова, объявившая, что она своё дело сделала и более ничем не может помочь господину Сметову, отбыла в Бобовины. Никто не стал её разубеждать.

В московской тюрьме, казалось, добиться свидания будет не в пример легче: семью Иверзневых знали все. Вера приехала с визитом к супруге начальника жандармерии, с которой её мать вместе училась в институте, провела там целый вечер, слёзно жалуясь на судьбу, на новые порядки, на непослушание детей – и на следующий день Аннет разрешили свидание. Она приехала вместе с Верой в тюремный корпус – и там, как гром с ясного неба, грянула новость: арестованный от свиданий с невестой отказывается.

Обескураженная Аннет приехала в тюрьму во второй, третий, четвёртый раз. Расспрашивала, плакала, требовала свидания, грозила пожаловаться генерал-губернатору, снова рыдала, заламывая руки… Начальство сочувствовало безутешной барышне всей душой, но упорно настаивало на своём: арестованный от свиданий отказывается добровольно.

— Я не верю, не верю в это! – кричала Аннет дома. – Как он может отказаться от свидания – после того, что мы с ним сказали друг другу?! Маменька, объясните мне, – я безнадёжная дура? Я ничего не смыслю ни в жизни, ни в мужчинах?! Я сама себе выдумала это его признание в любви?! Не настолько же я идиотка, и видения меня ещё не посещали! Я добьюсь свидания! Он не может отказываться от встречи! Эти слуги закона наверняка запрещают ему! Не сообщают о том, что я приезжаю и часами жду в приёмной! А может быть, ещё хуже – он болен! Там холодно, стены сырые, а у него была пневмония! Боже мой, маменька, ну что можно сделать?!