Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Оставь этот цирк для своих туристок! – свирепо огрызнулась Йанса. Искоса взглянула в обиженное и растерянное лицо Ошосси. Шумно вздохнула, преодолевая вновь подступившую тошноту. Взяла сигарету на отлёт и принялась рассказывать. Когда Йанса умолкла, в комнате повисла тишина. Гроза уползла за холмы, молнии больше не сверкали над городом. Усталый дождь мягко шуршал в отяжелевшей листве. Брошенный в скорлупу кокоса окурок тлел, обессиленно мигая малиновой искрой. — Послушай, местре, – наконец, очень осторожно начал Ошосси. – Джинга и Секо, они… Ну да. Конечно, парни виноваты, нечего сказать. Они обещали тебе – и… вот. Но пойми же… — Я всё понимаю! – перебил его хриплый голос Йанса. – Ты даже представить себе не можешь, Охотник, как я всё понимаю! Я знаю, что не имею никакого права брать с них обещания! Я знаю, как живут они и их семьи! Почти вся моя школа – пацаны с холмов! Всех их я учу капоэйре, чтобы они хотя бы не толкали наркоту в порту и на первой линии! И ни с кого из них я никогда не брала ни реала! Но приходит день – и они вспоминают о том, что капоэйрой не заплатишь ни за свет, ни за квартиру, ни за еду! И идут в богатые кварталы! И достают пистолеты! И всё возвращается к началу! И так будет всегда! Всегда, всегда! — Ну, местре… Это же не так. Не все уйдут назад. Вот я же здесь! — Ты!.. Если бы не Огун!.. — При чём здесь Огун? – сразу ощетинился Ошосси, и Йанса устало махнула рукой. — Бесполезно, Охотник. Всё – бесполезно. Я ведь сама выросла здесь, в Бротасе! На этих самых улицах! Вспомни, чем я занималась до армии! Я начала ловить мужчин в четырнадцать лет, в переулке возле Пелоуриньо, где всегда толклись грингос! И неплохо зарабатывала! Потому что дралась лучше всех в квартале: меня учил сам местре Алуно! «Коты» просто боялись ко мне приближаться: вся выручка доставалась мне одной! Но моя мать в конце концов выкинула меня на улицу, потому что мужчины, которых она приводила домой, таращились на мои отросшие сиськи, а не на её отвислую задницу! Вспомни! — Детка, но… — Я помню, как бродила по пляжу и думала о том, что лучше – в море головой, чем вернуться домой… И увидела солдат, которые занимались капоэйрой. И пошла к ним. И, после того, как я уложила на песок их капитана, Огуна де Айока, четыре раза подряд, он сказал, что в Рио и Бразилиа женщин берут в армию. И все эти ребята скинулись мне на билет. И я ушла с ними на вокзал прямо с пляжа. — Ты молодец, – тихо заметил Ошосси. – Ты вырвалась из этого дерьма. Вырвалась сама. И… вытащила меня. И других. — Нет! Не ври! Никого! – оскалилась ему в лицо Йанса. – Никого я не вытащила, если они при первой же возможности… сразу же… Да, потому что человек такая скотина, что каждый день хочет есть! Он хочет есть – а работы нет! И дети сидят голодные! И никому никакого дела! И эти парни с холмов останутся ворьём, даже если я расшибусь в лепёшку! И в Бротасе теперь творится чёрт знает что! И это Джинга и Секо принесли туда болезнь! И они наказаны справедливо, и я теперь даже боюсь просить Обалуайе за них на сегодняшней макумбе, потому что… — Малышка, ты не можешь отвечать за этот мир! – заорал Ошосси. – Не ты держишь его на плечах! Не ты его сделала таким! И не ты его исправишь! Переделывать можно только себя, – так говорит моя мать, и она права! За остальных ты не в ответе, местре! |