Онлайн книга «Жёны Шанго»
|
— ОШУН, ШЛЮХА!!! Шанго стоял в дверном проёме, занимая его целиком. Бёдра его были обмотаны красным полотенцем. Солнечный свет бил ему в лицо, и, взглянув в глаза брата, Эва зажмурилась от ужаса. Глупо было спрашивать, откуда брат узнал, что Ошун только что была здесь. Ни с чем нельзя было спутать этот свежий запах влажных цветов и речной воды, наполнявший кухню. И мокрое перламутровое ожерелье взлетело в воздух, когда кулак Шанго обрушился на столешницу. — Где эта потаскуха? Где Ошосси?! Эвинья, отвечай мне!!! Эва не смогла не только ответить, но даже вскрикнуть. Раздался звон, и на голову ей дождём посыпались осколки из разбитого оконного стекла. Свалившись с табуретки, Эва кубарем откатилась под стол. И вовремя: через мгновение на то место, где она сидела, рухнула посудная полка. Оторванная дверца буфета пронеслась через всю кухню и, выбив оконную раму, свалилась в палисадник. На пол с грохотом полетели кастрюли и сковородки. Тяжеленная чугунная плита времён военной диктатуры совершила балетный пируэт и застыла посреди кухни. Затрещав, обломился карниз с жалюзи. Закачался и застонал холодильник, украшенный огромной вмятиной от ударившего в него кулака. С треском заискрила сорванная проводка. Белёная стена затрещала и пошла паутиной трещин. Соскочила с петли входная дверь. Скорчившись в комок, Эва слушала грохот, звон стекла, рычание и бешеную ругань – и молилась только об одном: чтобы выдержал спаситель-стол. По лестнице прошлёпали шаги. Сонный голос Эшу рявкнул: — Твою мать, Шанго! Ну, всё! Понимая, что сейчас произойдёт, Эва собрала остатки самообладания и героически полезла из-под стола. Но успела увидеть только злющую физиономию Эшу, стоящего в дверях кухни. А через мгновение его босая пятка вонзилась в челюсть Шанго. Эва не видела такого даже на «Жогас мундийас[75]». Каскад армад следовал один за другим. Эшу превратился в сумасшедшую юлу, носящуюся по кухне. Удар! Удар! Удар! Эшкива! Удар! Негачива! Удар! Ау – ладонями по битому стеклу! Мартэлу! Бенсау! Компасу! Шанго едва успевал уклоняться, с руганью отступая к порогу, но ни одной атаки ему не позволял сделать этот безумный вихрь. И, наконец, могучая кешада[76] вынесла Шанго в дверь. Эшу вылетел следом и, разразившись феерической нецензурной тирадой, завершил карательную акцию сокрушительным ударом головой. Шанго рухнул на землю, как подрубленный баньян. Последняя уцелевшая чашка сорвалась с гвоздя над головой Эвы и, жалобно звенькнув, развалилась на пять частей. Эшу не спеша вернулся в дом. Чертыхнувшись, посмотрел на устилавшие пол осколки и на свои босые ноги. Лизнул залитую кровью ладонь. Заглянув под стол, осторожно спросил: — Детка, ты жива? Ну что за скотина, ей-богу… Я сейчас через спальню влезу! Вскоре он вновь появился на лестнице в шлёпанцах и сердито объявил, что здорово порезал пятку, а у него в субботу должна быть жога на пляже, и вот куда теперь, спрашивается?.. Эва тем временем кое-как выбралась из-под стола и, прислонившись к стене, глотала слёзы. Её колотило, как в лихорадке. — В чём дело? – Эшу одним прыжком оказался рядом и, взяв в ладони бледное лицо сестры, тревожно заглянул в её глаза. – Он что – съездил тебе?! Эвинья? Отвечай! Отвечай, я его убью! Ты упала? Порезалась? Тебе больно? |