Книга Дети Йеманжи, страница 113 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

Рука Эшу вдруг так стиснула её пальцы, что Эва снова испугалась. И, стараясь не морщиться от боли, спросила шёпотом:

— Мне остаться с тобой?

Не ответив, Эшу выпустил её руку и, впервые подняв глаза на мать, сделал шаг вперёд. И Эва как можно незаметнее скользнула за дверь.

Она тихо спустилась по лестнице в пустой магазин. Постояла там немного, разглядывая статуэтки ориша. Улыбнулась, увидев среди них Шанго с мечом в красно-белом одеянии и красавицу Ошун в струящемся золотистом платье, стоящих рядом. Эва тихо рассмеялась, глядя на них, осмотрелась – и принялась одну за другой поднимать жалюзи.

Солнечный свет хлынул в витрину, заплясал по полу, стенам, цветной керамике. А на улице, возле тротуара уже парковались два джипа, белый фургон «форд» и красная «тойота». И дети Йеманжи всей ватагой высыпали из машин, и Ошосси с Огуном вытащили из фургона инвалидное кресло, а Шанго вынес на руках Обалу. «Интересно, наверх его поднимать они будут тоже на руках?» – подумала Эва.

В этот миг мимо неё прошелестела голубая ночная рубашка, и Жанаина – босая, с распущенными волосами – как девочка, пронеслась к дверям. И распахнула их настежь. Стоя у тёмной лестницы, Эва видела, как Шанго первым шагает к матери – и обхватывает её, такую маленькую рядом с ним, огромными ручищами цвета горького шоколада. Следом подошёл Огун и, грубовато оттеснив плечом брата, просто подхватил мать на руки. За ним кинулись Ошун, Йанса и Оба. Ошосси небрежно сбросил Обалу в его кресло и, не обращая внимания на его сердитый крик, сам двинулся к матери. Но Жанаина, с негодующими воплями высвободившись из объятий старших сыновей, устремилась к Обалу, успев по пути обнять Марэ… Они перегородили всю улицу, и какой-то мотороллер уже возмущённо засигналил им. Гигант Шанго неспешно развернулся и смерил водителя внимательным взглядом. Тот немедленно сдал назад и ретировался в переулок.

«Это надолго», – подумала Эва. Глубоко вздохнула, только сейчас вспомнив, что не спала целую ночь. И медленно, цепляясь за перила и останавливаясь на каждой ступеньке, начала подниматься.

Эшу спал, растянувшись на постели матери. Безмятежный храп сотрясал занавески и заставлял трепетать герань в ящике за окном. Эва улыбнулась. Села рядом. Тщательно отряхнула свои босые, испачканные в песке ноги. Осторожно подвинула Эшу к стене, прилегла рядом. И через минуту тоже спала – крепко и спокойно, свернувшись клубком на смятой простыне.

Дона Нана Каррейра вернулась домой после напряжённого рабочего дня в десятом часу вечера. Дочь уже была у себя: из её комнаты доносились странные звуки. Дона Нана недоумённо прислушалась: ей показалось, что в комнате Эвы кто-то заколачивает гвозди. Затем её взгляд упал на коридорный коврик. Там, рядом с плетёными босоножками дочери красовались огромные шлёпанцы и такие же огромные разбитые кроссовки. Дона Нана нахмурилась. Швырнула на столик в прихожей сумочку, сбросила туфли и быстрыми шагами пошла в комнату дочери.

Эва укладывала вещи. Уже были собраны краски, кисти, книги, баночки с растворителями и лаками, и сейчас Эва стояла со статуэткой Йеманжи в руках, задумчиво прикидывая, как устроить её в заполненной доверху сумке. За ней с интересом наблюдал Шанго. Он сидел на подоконнике, заслонив своей огромной фигурой весь оконный проём. Ошосси расположился на полу рядом с сумкой и осторожно пытался собрать рассыпавшуюся пачку акварельных карандашей.