Книга Дети Йеманжи, страница 112 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Уже утро, Ошала, – устало сказала Жанаина. – Тебе пора заняться своими делами. Бизнес не ждёт, не так ли? Уходи.

— Жанаина, мы не закончили! – В голосе отца зазвенел металл. – Мы…

— Закончили давным-давно, – безмятежно перебила она. – Тебе нечего мне сказать. Ступай и оставь меня с моей дочерью. Я много раз говорила тебе: ты напрасно вынуждаешь Нана рожать детей. Она не знает, что с ними делать и для чего они нужны. Нельзя просить у человека то, чего у него нет. Ступай. Уже утро. Ко мне пришли мои дети.

Отец стоял неподвижно. Эва не видела его лица. Жанаина встала, сняла со спинки дряхлого стула белый пиджак и протянула мужу. Тот взял его, не сводя с женщины взгляда. Та улыбнулась – мягко, без гнева, без сожаления. И отвернулась к окну. И стояла, глядя на улицу, пока «мерседес» дона Каррейра не скрылся на вершине холма в розоватой утренней дымке.

— Всё это время он приходил к тебе? – тихо спросила Эва.

— Да, бывал иногда, – не оборачиваясь, отозвалась Жанаина. – Что ж… Он мой муж.

— Муж?..

— Ошала никогда не просил у меня развода.

— Но…

— …и не захотел жениться на твоей матери. Не подумай, что я горжусь этим, дочь моя. – Отвернувшись от окна, Жанаина внимательно и грустно посмотрела на Эву. – Мне никогда не хотелось делать больно Нана. Она всё же оставалась моей сестрой… хотя ей было на это наплевать. Мы обе были совсем молодыми, когда она решила, что сможет воспользоваться моим мужем во много раз лучше, чем я. Что она получит от Ошала… как же она тогда сказала?.. двести пятьдесят процентов прибыли, – в то время как я не смогла даже «отбить себестоимость». И тут она оказалась права. Что ж… Для Нана всё, что происходит здесь и здесь, – Жанаина лёгким движением коричневой руки коснулась поочерёдно своей груди и развороченной постели, – не имеет никакого значения. Значит, и боли причинить не может.

— А тебе? – тихо спросила Эва. – Тебе разве не было больно?

— Только в тот день, когда он ушёл. – Жанаина улыбнулась, вздохнула. – Пойми, Эвинья, когда у женщины есть дети – ни один мужчина уже не может причинить ей боль. Даже если очень захочет и очень постарается. Только дети могут разрезать сердце пополам. И с этими половинками в руках ты даже не заметишь никакого мужского свинства.

И тут Эва вспомнила, зачем она здесь. И обернулась – уже понимая, что Эшу рядом нет.

Но он был там. Стоял, прислонившись к дверному косяку и низко опустив голову. До Эвы доносилось его хриплое, отрывистое дыхание.

— Ты не представляешь, что началось после того, как ты закрылась в доме, – Эва, не глядя нащупала горячую, дрожащую руку брата. – Была макумба. Была большая битва! Мы загнали аджогунов в океан. Оба помирилась с Ошун. Обалу снял своё проклятье. Йанса не едет в Бразилиа…

— Это устроил Огун?

— Нет, Ошосси. И Марэ тут ни при чём! – поспешила добавить Эва. – И… И… И мой отец даже не знал, что Огун приходил к нему тогда! – Она поняла по изменившемуся лицу женщины, что та догадалась, о чём идёт речь, но всё же добавила, – Тогда, пятнадцать лет назад. Отец ничего не знал! Это всё сделала На… моя мать. Ты мне не веришь?

— Верю, – пробормотала Жанаина. Губы её дрожали. – Она могла… Проклятая шлюха!

— И Эшу… Он не мог сдержать аджогунов. И спать не мог тоже. И не смел просить у тебя прощения. И… ему было очень плохо. Я нашла в его кармане вот это. – Ракушка Нана, влажная и горячая после вспотевшей ладони Эвы, легла на стол. – Она была при нём в ту ночь. Её подложила Нана. Эшу не знал… И вот, мы здесь. И… и твоему сыну есть что сказать тебе, – неловко закончила Эва, вдруг сообразив, что ей давно пора удалиться. – Я спущусь вниз, наверное… Надо же открыть магазин!