Онлайн книга «И нет любви иной…»
|
— Вдохни и держись. – Даная Тихоновна зашла ей за спину. – Я про то, что такой арбуз на голову однова падает. — Ка-кой арбуз?.. — Да вот этот князь тифлисский… Ну, не сверкай глазками на меня, дорогая, не испугаюсь! Он взаправду князь, я документы видала, у него паспорт дворянский… — С маслом мне его паспорт есть? – огрызнулась Анютка. – Да полегче там, оторвёте… — Ничего, не впервой! – Даная Тихоновна сражалась с крючками, при этом не умолкая ни на миг. – Ты думаешь, девка, что коли ты Анна Снежная, так на тебя князья, как воши из блудного кобеля, сыпаться будут? Хватай, хватай и беги, покуда он в себя не пришёл! Ты гляди, как за тобой страдает! Мы его всей артелью выставить не могли, сидит и сидит! И нас прямо замучил: «Как здоровье Анны Николаевны?» Цветы привёз, фрукты, конфектов… Девок смешит, вон нынче видала, какой кадриль устроил? У всех животики надорвались… Это тебе не ваш-степенства замоскворецкие! — Отвяжитесь от меня, Христа ради! – зло бросила Анютка, вырываясь из рук тётки. – Ума вы лишились? У меня муж есть. — Это который же? – ехидно спросила Даная Тихоновна. – Чтой-то не упомню! И как это ты на свадьбу тётку единственную не пригласила? — А вы не изгаляйтесь! Цыгане не венчаются, да всю жизнь крепко живут! — Я и вижу, как вы крепко живёте, – с сердцем, уже без издёвки проговорила Даная Тихоновна. – Он без тебя по Ялтам да Одессам катается, а ты вычистки себе делаешь… — Замолчите! – Анютка заплакала. — Слезами, девка, горю не поможешь. – Даная Тихоновна села рядом с племянницей на постель, взяла её за руку. Руку Анютка выдернула, но, когда тётка обняла её за плечи, с отчаянным «ы-ы-ы-ы-ы!!!» уткнулась в обширную Данаину грудь. — Уходила б ты от него, от Гришки своего, вот что… – задумчиво сказала Даная. – Чего ради ты на нём виснешь, что ты от него видала, а? Шесть лет об тебя ноги вытирал! В твои-то годы так себя не любить! — Не мо-гу без не-го… — Отчего ж не можешь? Живёшь же вот второй месяц – и цела, и в добром здравии! Ты меня слушай, я плохого не посоветую и тебе одного добра желаю! Если с этим князем себя по-умному повести – он и жениться может! И очень даже просто! — Сказки сказываете! – Анютка наконец справилась с истерикой и встала. Сухо попросила тётку: – Полейте мне, я уж опаздываю. Из-за вас теперь с красным носом приеду. — Тьфу, дура! – плюнула Даная Тихоновна. Подойдя к умывальнику, взяла с него кувшин и гневно потрясла им. – Ну, помяни моё слово: прогонишь грузина – прокляну! И наследства лишу, и на похороны не являйся даже! Да твой Гришка сапога его не стоит! Анютка, уже склонившаяся над лоханью, ничего не ответила, но взглянула на тётку так, что та больше не произнесла ни слова. И в скрипящей пролётке, сидя рядом с Давидом, Анютка молчала. Вечер стоял тёплый и тихий, словно не было недавних ливней. Купола церкви Великомученика Георгия светились в золотисто-розовых лучах заката, пахло прелой травой из садов. До ресторана было рукой подать. Анютка понимала, что для соблюдения приличий нужно хотя бы завести разговор о погоде, но в горле по-прежнему стоял ком, и она опасалась разрыдаться при князе. Тот, будто чувствуя это, тоже не начинал светской беседы, изредка посматривал на Анютку, на её плотно сжатые губы, сухие глаза, сжатый до белизны в суставах кулак на коленях – и молчал. |