Книга И нет любви иной…, страница 83 – Анастасия Дробина

— Чёрт с тобой… слушай…

Солнечные пятна на стенах вытянулись, стали багровыми, когда Илья замолчал. Сидящая рядом Роза ничего не говорила, и в душе Илья даже сомневался – поверила ли она ему. Он рассказал, как она и просила, всё сначала, с того сентябрьского дня, когда они с Варькой впервые появились в московском хоре. С того дня, когда он увидел Настю – тоненькую девочку в белом платье. Рассказал, сам не зная зачем. Даже с Варькой у него не было таких разговоров, а тут – чужая баба, не полюбовница даже… Что она теперь думает о нём? Сильно, до тошноты, болела голова, глаза жгло от высохших слёз, но ему стыдно за всё это не было. Душу словно вывернули и вытряхнули, как старый мешок, не оставив в ней ничего. Скажи Роза сейчас: «Пошёл вон» – и Илья без слов встал бы и уплёлся не обернувшись.

— Ну, слава богу, – вздохнув, сказала Роза. – Всё?

— Да зачем тебе это надо? – запоздало поинтересовался Илья.

Вместо ответа Роза встала с пола, сдёрнула с печи синюю юбку и рыжую кофту и принялась одеваться прямо при нем. Застегивая на груди пуговицы, будничным тоном спросила:

— Есть хочешь?

— Хочу…

Роза вышла из комнаты. Вскоре на столе в углу появились хлеб, помидоры, сваренная в шкурке картошка, кусок сала, копчёная макрель, виноград и солёный арбуз. Вина Роза не принесла, а Илья и не вспомнил о нём. От голода сводило скулы, и он принялся за еду, так и не одевшись до конца. Роза сидела напротив, неторопливо ела свой любимый арбуз с хлебом. Глядя на Илью, молча улыбалась. Когда на столе остались лишь хвостики от помидоров, рыбий скелет и гора картофельных шкурок, она высунула кончик языка и покачала головой. Илья смущённо посмотрел на неё.

— Обожрал вас с Митькой, что ли? Не думай, у меня деньги есть, я…

— О, Митька! Лёгок на помине! – Роза вдруг выскочила из-за стола. В ту же минуту в комнату вошёл Митька и застыл у порога, расставив длинные грязные ноги.

— Доброго вечера! – ломающимся баском поздоровался он. Рваная тельняшка сползла с его плеча почти к локтю, курчавые свалявшиеся волосы были покрыты серым налётом морской соли, а к животу Митька прижимал большую, ещё живую рыбу. О своей встрече с сыном Розы Илья ещё не успел подумать и от растерянности даже не ответил на приветствие. Но Митька лишь мельком скользнул по нему сощуренными глазами и уставился на мать.

— Где скумбрию взял? – строго спросила Роза. – Украл? А что я тебе обещала за такие дела?

Митька молча метнулся обратно за порог.

— Стой, нечисть! Куда с рыбой?! – бросилась за ним Роза. – Куда её теперь девать? Кинь в ведро под лавкой, что ли, завтра сварим… Да у кого прихватил?

Смеющаяся Митькина физиономия снова появилась в дверном проёме.

— У Янкеля!

— Ну и правильно, – поразмыслив, заявила Роза. – Не люблю его, христопродавца. Всегда хоть на копейку да обвесит… Всё, сгинь с глаз, пока я ремень не нашла! Есть захочешь – приходи!

Митька исчез. Некоторое время было слышно, как он гремит в сенях ведром, пристраивая скумбрию, но вскоре и эти звуки стихли.

— Не боишься? – поинтересовался Илья. – Что он про нас с тобой подумает?

Роза пожала плечами. Фыркнула.

— Не боюсь. Не его дело думать, с кем тётка гуляет.

— Тётка?! – изумлённо переспросил Илья.

Роза быстро взглянула на него. Отложила арбузную дольку. Присела на постель, зачем-то взяв в руки крынку с кислым молоком. Натирая её полотенцем, устало сказала: