Онлайн книга «И нет любви иной…»
|
Илья встал. Почти сразу же, судорожно переводя дыхание, вскочил и Яшка. Не глядя на него, Илья размотал с руки ремень кнута, и Дашка с коротким стоном повалилась на землю. — Благодари её… – негромко сказал Илья. Ладонью вытер с лица кровь и ровным, неспешным шагом пошёл со двора. Скрипнув, захлопнулась створка ворот, и во дворе повисла тишина. Из-за конюшни выглядывали испуганные мордочки детей. Яшка закрыл глаза, шумно выдохнул. Вытер вспотевшие ладони о штаны. Хрипло позвал: — Даша… Ответа не было. — Даша, ты… вставай, пожалуйста. Молчание. Дашка по-прежнему лежала ничком, и Яшка видел, что она судорожно вздрагивает. — Дашка, ну что ты, в самом деле! Вставай! Ну! — Что ты сделал-то, Яша? – всхлипывая, спросила она. Медленно поднялась сначала на колени, потом на ноги. – Зачем же ты так? — По-другому надо было?! – ощетинился Яшка. — Он же отец мой! — А она – моя сестра! Сколько терпеть можно было? И так из-за тебя столько лет молчал! А по-умному – вовсе незачем нам было вместе жить! Я ещё когда тебе говорил – уедем? Ну, говорил или нет?! А ты что? «Останемся, родня ведь, отец, больше нет никого…» Вот тебе теперь, на здоровье, я же и виноват! — Ты рехнулся! Ты с ума сошёл! – Впервые Яшка слышал, как жена кричит в полный голос, скаля зубы и размахивая руками, как какая-нибудь таборная баба на базаре. – Это мой отец, понимаешь?! Мой родной отец! Ты его чуть не убил! Что было бы, если б я не выскочила?! Человек ты или собака бешеная? Дэвлалэ, как я с тобой прожила столько времени?! – Она резко шагнула вперёд, поднимая стиснутый кулак, и на мгновение Яшке показалось, что жена хочет ударить его. — Ах, вон куда?! – взбеленился он. Резко схватил её за запястье, сжал, и Дашка ахнула от боли. – Вон куда тебя, змея, понесло?! Спрашиваешь, как жила со мной? Собака я? Бешеный?! Да это вы, смолякоскирэ, все озверелые! Надо же было мне додуматься – из вашего рода жену взять! Чтобы загрызла в постели, как волчица! Ну, беги за ним, за отцом своим, беги! Беги, не держу! Я себе таких сотню найду! Может, и лучше! Пошла прочь, паскуда! – Он оттолкнул Дашку, и она, не удержавшись на ногах, снова упала. Тяжело, держась за живот, поднялась. Вытянув вперёд руки, пошла к воротам. Покачнувшись, ухватилась за столб – и замерла, подняв безжизненное лицо к встающему солнцу. Некоторое время Яшка исподлобья поглядывал на жену, ожидая, что она, может быть, повернётся к нему сама. Дашка не поворачивалась. Стояла, обхватив руками столб, неподвижная, вся облитая розовым утренним светом. Тогда Яшка быстро перешёл, почти перебежал двор, насильно, взяв за плечи, развернул к себе жену, осмотрел её с головы до ног. Осторожно вытер серую полосу грязи на щеке, сморщился, увидев красную царапину. Смущённо прошептал: — Тебе очень больно? Да? Даша, лачинько…[28] Дашка молчала. Её неподвижное, покрытое пылью лицо было повёрнуто к поднимающемуся солнцу. — Дашка, ну что ты? – Яшка растерянно опустился на колени, прижался к животу жены, где шевелилось маленькое, крохотное, уже живое. – Ну что ты… Не молчи, а? Прости меня… Ну, что мне сделать, Даша? Рука жены вдруг легла на его плечо. Яшка облегчённо вздохнул. — Не сердишься? Нет? – Он взял руку Дашки, виновато уткнулся в неё лицом. – Ну, скажи ты хоть слово… Дашка, ну? |