Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
— Мама, попей… Мама! Тебе лучше станет! — Не станет… – прошелестело чуть слышно. – Девлале… девла… Зачем я дожила до такого?.. Я знала, боже мой… я знала, что он это сделает когда-нибудь… Патринка похолодела. И не решилась переспросить. Даже привычно подойти и обнять мать она больше не могла. Патринка чувствовала себя проклятой, вымазанной в грязи, навсегда отлучённой от людей. Удивляло лишь одно: почему другие не видят этого. — Патринка! Щей! Ав орде[74]! Она вздрогнула, не сразу поняв, что это – отец и что он зовёт её. На какой-то миг захотелось прикинуться спящей, не послушаться… Но отец позвал снова, и Патринка, едва волоча ноги, вышла из палатки. — Что ты, дадо? Уже поздно… Там маме плохо совсем! — Идём со мной, дочка. Патринка почувствовала, что у неё отнимаются ноги. Но она не посмела возразить – и пошла вслед за отцом между отсыревшими от ночной росы палатками, мимо молчаливых теней возле костров. Ей казалось, что каждый цыган провожает их глазами – да так оно и было. Но никто не окликнул ни Йошку, ни его дочь, пока они шли через табор. Лишь возле палатки Чамбы навстречу им поднялась высокая фигура. — Дядя Йошка, мама только что уснула! – послышался хрипловатый, испуганный голос Стэво. — Мне надо с ней поговорить, – невозмутимо сказал отец – и Стэво молча отошёл в сторону. В эту минуту в костре затрещала, выстрелила искрами головешка. Рыжий свет окатил парня с головы до ног, и Патринка увидела, что Стэво смотрит на неё. Никогда в жизни он не смотрел на неё так внимательно. И никогда ещё Патринка не видела у него такого чужого, потерянного лица. И таких блестящих глаз. Некоторое время они разглядывали друг дружку. Затем Стэво молча отвернулся и медленно, словно старик, опустился на землю у костра. Не оборачиваясь, позвал: — Мама! Дядя Йошка зовёт тебя. — Зайди, морэ, – отозвалась из палатки Чамба, и Патринка невольно восхитилась: в голосе жены Бретьяно не было ни страха, ни отчаяния. Не было даже горечи: Чамба полностью взяла себя в руки. И. когда Йошка, откинув занавеску, вошёл в шатёр, женщина подняла на него сухие и спокойные глаза. — Хорошо, что пришёл. Садись. Я хотела тебя поблагодарить. — За что благодарить, Чамба? – с досадой отозвался Йошка. – Я хотел спасти Бретьяно, других… Ничего не вышло. Слишком много бумаг на них написали. Если бы не эти румынские паспорта… Что я мог поделать? Меня никто не стал даже слушать! — Но ведь мой Стэво здесь! И другие сыновья, если поможет Бог, вернутся… — Они вернутся, Чамба. Поверь мне, – с нажимом повторил Йошка. – Я сделал что мог. Слава богу, что твои парни такие молодые. Я сумел уговорить гаджен, что они ни в чём не виноваты. — Спасибо тебе, – повторила Чамба. И некоторое время молчала. Патринка не могла поднять глаз на мать Стэво и безотрывно смотрела на её руки: красивые, смуглые, изящные, словно принадлежащие господарке, а не кочевой цыганке. Странно было видеть руки Чамбы без колец: все до одного она сняла вчера, отдав Йошке. И знакомых всему табору серёг, похожих на тяжкие, золотые кисти, на Чамбе тоже больше не было. — Прости, что говорю об этом сейчас, – вновь заговорил Йошка. – Я знаю, что не время… после такой беды. Но кто знает, как теперь наша жизнь пойдёт. Сама видишь: они забрали самых достойных… Нам придётся отсюда уехать, и бог весть, что дальше с нами будет. Видишь сама: гадже с ума посходили, впору в Бессарабию возвращаться… А у меня ведь тоже семья! И ты знаешь, как мы живём. Магды со дня на день не станет… |